Я не хочу предавать себя, не хочу продать душу этому дьяволу, раздвинув ноги и приняв в себя… Не знаю какую игру ведет Леон, но я не собираюсь быть ее частью добровольно. Не сломаюсь, не сдамся, не подчинюсь. Никогда. По крайней мере, пока не вспомню его.

— У тебя болит живот, сладкая. Вот здесь все горит и пульсирует, — его пальцы касаются кожи на два сантиметра выше лобка. — Я знаю, как сильно ты хочешь трахаться перед месячными, твои оргазмы становятся феерично яркими, а дырочка — голодной и жадной, выжимающей из меня всю сперму, — продолжает фантазировать порочный безумец, да так натурально, что я начинаю безоговорочно ему верить.

Черт, а ведь он правда, даже про дни моих месячных знает. И пусть я не знаю, какое сегодня число, но чувствую, что они близко.

— Просто скажи, просто признай, что хочешь, чтобы я насадил тебя на ствол и оттрахал, и я это сделаю, Ми, — он наваливается на меня еще сильнее, растягивая, но не осуществляя проникновение. Я натянута как струна. Его мышцы ощущаются такими стальными, а член — твердокаменным поршнем, способным выбить из меня душу, развернуть ее и вернуть обратно.

Тот факт, что я ничего не вижу, сильнее обостряет чувства, все тело бьет мелкой дрожью как в лихорадке. В месте, где соприкасаются наши тела, так жарко как в эпицентре ядерного взрыва.

Мне так хочется прокрутить задницей, впустить его, притянуть к себе. Но я не двигаюсь. Черт, ни на миллиметр. Не выдаю себя, и это стоит мне адовых ощущений.

Я умираю, мать его. Держусь из последних сил, балансируя на грани между непокорностью и капитуляцией.

— Положи руки на мои бедра, — приказывает мужчина. Он ощущается таким большим, таким тяжелым. Внушительным, занимающим все пространство надо мной. — Трахни себя моим членом, приручи его. Пока я не перешел к тому плану, что озвучил тебе пару минут назад.

— Я скорее умру, чем приручу тебя, — язвительно отрезаю. — Ты меня не привлекаешь. Никак. Даже странно, ведь у меня был потрясающий вкус. Как я вышла за тебя замуж? — откровенно издеваюсь, прекрасно понимая, что за это, он может разорвать меня в клочья.

— Довольно разговоров, — несмотря на то, что я его не вижу, уверена, что он оскалился как разъярённый зверь. В следующее мгновение Леон накрывает мои запястья своими ладонями и ведет их по простыни вверх. Что-то шершавое касается кожи, и я слишком поздно понимаю, что это снова веревки.

— Что ты делаешь? Прекрати.

— Раз руками ты работать не хочешь, я найду им более удобное место, — раздается его голос, прежде чем он сцепляет мои запястья с изголовьем кровати. Черт. Мое тело от этого выгибает дугой, мышцы затекают, а все тело покрывается испариной, несмотря на охлаждающий кондиционер.