Сдох прямо там, куда и завел себя сам…иначе мою ненависть не передать словами.

С моих губ срывается стон, затем вскрик…я кусаю губы, чтобы хоть как-то сдерживать себя, но моя задница елозит по простыне таким образом, чтобы ему было удобнее меня ласкать и трахать.

Но, как и следовало ожидать, в планы Леона не входило только ублажать меня. По крайней мере, «бесплатно». И за удовольствие он возьмет высокую цену. Непосильную.

Разрушительную…

— Скажи, Ми. Я даю тебе последний шанс, — шепчет он. — Скажи, что хочешь меня. Будь послушной девочкой. Примерной женой. И ты кончишь так сладко, что вспомнишь меня.

— Я не жена тебе и никогда ею не буду. Ты никогда не сможешь довести меня до оргазма, — заставляю себя говорить, словно бесчувственный робот.

На мгновение, все затихает. Я не слышу его. Но чувствую. Он передвигается по постели надо мной.

Приподнимает мой подбородок пальцами, поддевая его.

— Раскрой рот.

Что он делает? Мне не нужно видеть, чтобы примерно понимать это.

— Нет.

— Будет хуже, Ми. Раскрой рот, — приоткрываю губы, он надавливает на скулы, чтобы я закричала. И затыкает меня членом.

— Ахуеть, да, — у него не получается войти слишком глубоко в такой позе. Он мог бы, едва ли бы я не задохнулась после подобного. — Люблю твой рот, Ми. Он самый лучший.

Его член ощущается просто гигантским, но не вызывает неприязни. Отвращение вызывает лишь то, как он ведет себя со мной. Хотя где-то внутри раздаются убедительные голоса, нашептывающие, что он не убьет меня. Хочет унизить, поставить на место, сломать — не более.

Я кашляю и ною, когда он вынимает член из моего рта с характерным хлопком. Ударяет по губам с властным требованием:

— Теперь высунь язык.

Выполняю, в надежде на то, что это защитит меня от горлового проникновения. При всем при этом, я до сих пор возбуждена, и мое влечение ничуть не утихает, когда чувствую, как Леон накачивает свой член, потираясь об мой язык и губы. Я чувствую ими гладкую головку, его запах, и даже немного забываюсь во времени и пространстве, пока его сперма, выпущенная прямо мне на лицо и рот, не отрезвляет и не возвращает в реальность. Влажное местечко между моих ног сжимается и пульсирует сильнее, реагируя на его сдавленные и чувственные стоны. Этот каменный человек может выражать эмоции — удивительно.

— Оближи губы, — тяжело дыша, бросает Леон, ударяя членом по моим губам и размазывая свое семя. Мое сердце колотится, выбивая ребра. Мотаю головой, выражая сопротивление.

— Глотай, Ми. Кому сказал. Глотай, — требует тоном, не обещающим мне совершенно ничего хорошего.