В животе предательски урчит, но я лишь небрежно веду плечом в ответ.

— Я не голодна. Или поем позже. После него, надеюсь, мистер Голденштерн соизволит прийти в мою спальню сам, а может быть, и лично принести мне ужин. Я — его жена, а не рабыня, которая должна бежать к нему по первому зову.

— Ты смерти моей хочешь, — ворчит пожилая женщина, сбивая мои подушки и меняя постельное белье. — Он меня уничтожит, если ты не спустишься. И он ясно дал мне это понять, — жалобно улыбнувшись, обращается ко мне Виктория.

Вот, черт. Ладно, спущусь. Но не ради него, и даже не ради Виктории Сергеевны, а ради своего пустого желудка.

Я до смерти хочу мороженое. Фисташковое, с шоколадной крошкой…

— Тогда передай ему, что спущусь через час. И я хочу самое вкусное фисташковое мороженое в мире. Из Азии, — злорадно улыбаюсь, представляя, как раздраконю его своей просьбой. Даже, если здесь и есть фисташковое мороженое, то уверена, что это банальные и популярные бренды. Пусть удивит меня.

* * *

— Царица соизволила спуститься к ужину, — как только я вышагиваю вниз по лестнице, ведущей к просторной столовой бункера, оформленной в темных тонах и минималистичном стиле, Леон встречает меня у ее подножия и галантно взяв мою руку, мягко целует внешнюю сторону ладони.

Я не сразу смотрю в гипнотизирующие глаза Леона. Как всегда, мне нужно выдохнуть. Вместо окон здесь установлены экраны, на которых мерцают изображения, меняющиеся с каждым мгновением — то, проектор крутит заснеженный лес, то райские острова, то масштабные и захватывающие мегаполисы.

— Царь соизволил вспомнить о том, кто он, и показать мне хорошие манеры, — ерничаю я, наконец, встречаясь взглядом со своим мужем. — Мне нравится.

— Я не царь, Алатея, — поднимаясь на две ступеньки, он сравнивается со мной, и обхватив за подбородок, шепчет в губы: — Я твой бог.

— Надеюсь, мой бог сегодня исполнил мое капризное желание, — веду плечиком, позволяя Леону проследить за мурашками на моей коже.

— Вовсе оно не капризное, Тея. Ты правда думала, что у меня нет твоего любимого фисташкового мороженого?

— Эм. Любимого?

— Иногда, ты забываешь, что я твой муж, и хорошо знаю все твои вкусовые пристрастия.

— Вот черт. Точно, — чувствую себя глупо, поджимая губы. — Надо было просить роскошное колье или что-то вроде того?

— Вокруг твоей шеи я хочу видеть только свои руки, — усмехается Леон, раздвигая губы в плутоватой улыбке. Невольно, я залипаю на нее, стараясь гнать слащавые мысли прочь. Мне не стоит забывать о том, что Леон постоянно играет со мной, и ведет себя так, словно моя жизнь для него ничего не стоит. — Но я придумаю, что тебе подарить.