— Эй, ну хоть попробовать можешь? — Голос Ридока не просто стал громче, он привлек внимание всего десятка человек в коридоре.
— Так, что случилось на самом деле? — Я потянулась к его руке, и мы вчетвером остановились, не доходя нескольких шагов до двери.
— Мне… просто нужно лететь. — Ридок крепко сжал несчастный апельсин обеими руками. — Кто-то из нас должен лететь с тобой. С самого… — В его темно-карих глазах промелькнула боль, когда он посмотрел мне прямо в глаза. — С самого Альдибаина с тобой был кто-нибудь из нас. — Он поднял палец. — Кроме того раза, когда ты улизнула на семейный полет в Кордин. Академия раскололась — и мы идем с тобой. Басгиат пал под атакой — и мы там. Летишь в Поромиэль за братьями Марен? С нами. А стоит нам разлучиться, как тебя либо тащат в допросную и несколько дней пытают, либо чуть не поджаривают в пламени Ауры. И я знаю, что не один так думаю: присматривай за тобой Лиам, этого всего бы не случилось. — Он перевел палец в сторону Рианнон и Сойера. — Вы оба знаете, что тоже об этом думали.
У меня в горле рос комок.
— Я все это ценю, правда. Но за мной не надо никому присматривать.
— Я не в этом смысле. — Ридок вновь обхватил апельсин обеими руками. — Просто, по-моему, когда мы не вместе, сразу начинается какая-то фигня. Ри лететь не может: на ней ответственность за весь отряд. Сойер еще оправляется, вот и остаюсь только я. И если бы Риорсон был стопроцентно уверен, что может не допустить фигни, он бы не назначал к нам в отряд Лиама. Он силен — но все-таки не то чтобы непогрешим.
Если бы Ридок только знал… Одним богам известно, кого за этими дверями предложат на замену павших, но я уже знала, что доверять могу только двум людям: Мире и Ксейдену.
— А ты нет? — спросил Сойер, опираясь на костыли.
Ридок прищурился:
— Я боец не хуже любого другого, и, пока ты лечился, а Рианнон строила первогодок, я перечитал все хреновы книжки, какие только мне подсовывала Есиния, и тренировался все свободные часы… — Шкурка на его апельсинелопнула . — И меня просто бесит, когда вы делаете вид, будто мое чувство юмора как-то влияет на мои способности.
— Ридок, — шепнула я, уставившись на апельсин. — Что ты сделал?
— Я же тебе говорю. — Он протянул мне фрукт, и тот лег в мою ладонь холодным камнем. — Ты не единственная, кто часами оттачивает свою печать.
Я оттянула шкурку большим пальцем. Апельсин промерз под ней насквозь.
— Как ты это сделал?
— Я всегда умел вытягивать воду из воздуха, — ответил он. — Плюс мне надоедало ждать, когда в лазарете проснется Сойер, — без обид, — и если в чем-то целители и молодцы, так это в том, что оставляют фрукты без присмотра. И я понял, что могу замораживать воду внутри фруктов.