Нарелла в очевидном нетерпении постучала указательным пальцем по подлокотнику:
— В четырнадцатой главе твой отец упоминает, что Кровланское восстание провалилось из-за Деверелли, но не углубляется в подробности. Любой… — она окинула взглядом мою форму, — чего-то стоящий писец не остался бы удовлетворен такими гаданиями. Выскажешь свою гипотезу?
Из всей книги она спрашивала об этом?
— Легко. Кровла не выполнила свою часть сделки с Деверелли. И Деверелли, чтобы не терять репутацию, отказались от своего посредничества, что привело к уходу войск другого острова, а потом они сообщили поромиэльскому королю, где искать бунтарей. Вот и конец восстания. — Я пожала плечами.
— Этого мало. — Она покачала головой, и у меня сжалось сердце. — Почему провалилось восстание? В чем заключалась сделка?
— Так нечестно… — начал Даин.
Нарелла подняла руку, требуя молчания:
— Она знает ответ.
Я вздохнула:
— Я… могу себе представить. Просто не люблю ошибаться.
Или в данном случае — быть правой.
— Ты среди друзей. — Улыбка старушки говорила о противоположном.
Ладно. Пот сбегал у меня по спине, но я все-таки набралась смелости, чтобы выставить себя дурой.
— Я думаю, они обещали драконов, но не смогли этого сделать.
— Что-что они обещали? — изумилась Мира.
Ксейден напрягся, а Даин развернулся ко мне с невозможно широко распахнутыми глазами, но медленно расплывающаяся улыбка Нареллы говорила, что либо я ужасно ошибаюсь, либо трагически права.
— Докажи, — сказала она тоном, жутко напомнившим Маркема. — Убеди вот его. — Она показала на Даина.
Я сжала руку Ксейдена еще крепче, и его большой палец погладил мой.
— В официальном заявлении номер триста двадцать три признается провал попытки кровланских войск пересечь границу у форпоста Альдибаин одиннадцатого декабря четыреста тридцать третьего года, за два дня до Полуночной резни. Единственный рассказ об этом событии находится в дневнике полковника Хэшби, командира форпоста, проводившего допросы. — Я посмотрела на Даина. — Папа заставил это зазубрить, пока работал над рукописью, и тогда я не понимала зачем, но теперь, очевидно, понимаю. По-моему, ты в тот год был одержим тактикой победы над пиратством в Изумрудном море или что-то в этом роде.
Даин напрягся:
— Вообще-то это была серьезная проблема в пятом веке.
Я удержалась от того, чтобы закатить глаза:
— Не отвлекайся. Мы сидели на диване. Папа ходил туда-сюда перед камином, а ты говорил, как это нелепо — думать, будто солдаты вошли в Наварру, чтобы захватитьхвостовые перья , помнишь?
Он поморщился:
— Помню. Да. И твой отец сказал, чтобы я и не надеялся сдать вступительный экзамен в квадрант писцов, если не могу применить свои широкие лингвистические познания ко всем областям анализа важных исторических данных. Я-то в писцы и не хотел, но все равно весело было. Спасибо за напоминание.