— Никогда.
Заведя руку мне за спину, он обеими руками подхватил меня за бедра, осторожно приподнял и усадил к себе на колени.
— Я могу придумать гораздо лучшие способы провести вечер, чем ужин. — Он провел зубами по краю моего уха, и у меня по спине побежали мурашки. — А ты — нет?
Я задохнулась от внезапного прилива тепла к низу моего живота. Ксейден поцеловал мне шею, провел языком по тому самому месту, которое, как он прекрасно знал, заставляло меня растекаться лужицей.
— Никакой магии, — напомнил он мне, гладя мой живот и спускаясь ниже. — Никакой опасности потерять контроль.
Его пальцы нырнули мне под пояс. С моих губ сорвался стон. Отчасти потому, что его предложение звучало охеренно фантастически, отчасти потому, что я хотела его всего. Мне не хватало усиленного прилива от наших печатей, расползающихся теней, той интимности, которая возникала, когда мы опускали все барьеры и его голос наполнял мой разум. Мне нужно было чувствовать, как он раскрепощается от моих прикосновений. Потеря контроля была частью того, что делало нас… нами.
— Никаких комковатых спальных мешков, — продолжал Ксейден, просовывая руку мне в штаны. — Никаких товарищей по отряду в десяти шагах от нас. Никаких неловких ужинов. Только ты, я и эта кровать.
Я застонала, мгновенно вспомнив, о чем нам предполагалось поговорить.
— Как бы восхитительно это ни звучало… — Пока его губы ласкали мочку моего уха, мои пальцы впились ему в бедро. — Секс не решит настоящую проблему.
Ксейден вздохнул, потом поднял голову:
— Я знаю.
Я поднялась с его колен прежде, чем успела передумать и затащить его в кровать. Быстрое движение заставило меня зашипеть от острой боли. Я схватилась за перила обеими руками, повернувшись лицом к воде.
— Проклятье! — Ксейден вскочил и нежно приобнял меня. — Прости меня, я совсем забыл о твоих ребрах. Тебе и летать-то не следует, что уж говорить о сексе.
— Не летать — это не вариант. — Боль постепенно отпускала меня, я вдыхала носом и делала глубокие выдохи через рот. — И никогда не извиняйся за то, что прикасался ко мне.
Ксейден опустил подбородок мне на макушку:
— Как же меня бесит, что мы не можем тебя восстановить.
— В жизни без магии лучшее лекарство — это время, — заметила я.
Тут я увидела, как Кэт и Трегер идут по пляжу, взявшись за руки, и расплылась в улыбке.
— Ты только погляди на них.
— Рад за них обоих. Он годами по ней сох.
Ладони Ксейдена легли поверх моих. Тепло его тела защищало меня от холодного океанского бриза.
— Тебе очень больно? Я не могу просить тебя высидеть ужин, если тебе больно.