Он не имел в виду «вернуться в свою комнату». Он имел в виду «покинуть Басгиат с концами».
Сердце сжало от паники.
— Останься! — Я потянулась к нему, но он покачал головой и отступил на шаг. — Прошу… — взмолилась я, прекрасно осознавая, что нас слышат стоящие на карауле солдаты.
«Прошу тебя, останься со мной. Борись за будущее, которое ждет нас после того, как это все закончится. Шестьдесят шесть дней, не забыл?»
Ксейден не мог уйти. Только не сейчас. Только не так. Только не тогда, когда любая надежда умерла в его глазах.
— Я нужен Левеллину. Мельгрен потребовал, чтобы мы увеличили добычу талладия для сплава, и это серьезно напрягает шахтеров, а они и так недовольны после того объявления об увеличении планов призыва. Тиррендор — это не только Аретия.
Ксейден посмотрел влево, в сторону ближайшего окна.
«Я же тебе сказал, контроль лишь откладывает неизбежное. Возможно, стабильность — это надежда глупца».
Левеллин находился за пределами действия чар, разве что мы переместили туда два ящика кинжалов, о которых я не знала. Если он оставил чары в таком состоянии…
— Тебе с этим должна помочь вся Ассамблея.
Я снова постаралась привлечь его внимание, чтобы он посмотрел на меня.
«Ты не имеешь права сдаться. Мне насрать, что у Линкса теперь проявились тени. Ты должен бороться. Если ты не в состоянии сделать это ради себя, тогда сделай ради меня».
Он перевел взгляд на меня.
«Что будет со мной, если ты сдашься? — Я сжала кулаки. —Что будет с Тэйрном и Сгаэль, если ты сдашься?»
Ксейден стиснул зубы.
«Вэйнители получают еженедельные увольнительные? — Я сделала шаг вперед и вскинула подбородок. —Их связь переживет твое обращение? А наша? Мы с тобой связаны до конца жизни, Ксейден Риорсон. Мне нужно будет обратиться вместе с тобой? Разве это не единственный способ сохранить жизнь нашим драконам, если ты сдашься?»
Тысяча эмоций пронеслась по его лицу… а затем все они исчезли.
Он оказался на льду.
Мое сердце ушло в пятки.
— Останься! — потребовала я. — Или встреться со мной в Аретии. Мужчина, которого я люблю, остался бы. Он боролся бы.
— Риорсон? — окликнул его Левеллин из дверного проема большого зала. — Люцерас хочет перекинуться словечком о добыче металла.
— Тебе нужно принять то, что у меня уже есть, — произнес Ксейден. — Мужчина, которого ты любишь, больше не принадлежит тебе полностью.
И прошел мимо Левеллина в большой зал, унося мое сердце с собой.
Я только что применила все виды оружия в моем арсенале, и этого оказалось недостаточно.
Мои плечи поникли, и я, признав поражение, устало привалилась к стене.