— Я знаю, — перевёл на меня взгляд и едва заметно улыбнулся Рэйнар.

— Откуда? — удивлённо подняла голову я.

— Разговаривал с твоим куратором.

Я невольно улыбнулась.

— Даже представить боюсь, что он тебе наговорил.

— Что отчёт ты всё-таки написала.

— Звучит так, будто до последнего никто в это не верил.

— Думаю, в какой-то степени именно так и было.

Я качнула головой.

— Вообще-то я тоже не особенно верила. Под конец мне казалось, что проще ещё раз незаконно проникнуть в архив, чем закончить этот отчёт.

Рэйнар мягко усмехнулся.

— Это было заметно.

Я возмущённо посмотрела на него. А он ненадолго задумался, после чего также задумчиво произнёс:

— Кстати, в этот раз он был гораздо суровее обычного.

Я удивлённо моргнула.

— В самом деле?

— Да.

Мне стало любопытно.

— И что же он тебе сказал?

Рэйнар несколько секунд молчал, будто вспоминая разговор.

— Сказал, что переживает за тебя. И что три шкуры с меня сдерёт, если я испорчу тебе успеваемость.

— Правда? — перестала улыбаться.

— Правда, — улыбнулся Рэйнар.

Некоторое время мы снова молча двигались в такт музыке. Я смотрела куда-то мимо его плеча, пытаясь представить магистра Вальмона, который действительно... переживает. Эта мысль неожиданно согрела.

— А ты? — перевела взгляд обратно на Рэйнaра.

— А я пообещал ему, что ты не пожалеешь.

Я непонимающе нахмурилась.

— Не пожалею... о чём?

Он молчал несколько секунд, продолжая вести меня по кругу, после чего ответил с мягкой улыбкой:

— О том, как однажды согласишься довериться мне, и от этого станет только лучше. Во всём. Нам обоим.

Я почувствовала, как сердце вдруг пропустило один удар. И вряд ли из-за танца. Я это поняла сразу. И, кажется, он тоже понял, что поняла я.

В груди стало неожиданно тесно. Все заготовленные вопросы, которыми я собиралась засыпать его ещё несколько минут назад, вдруг исчезли сами собой, оставив после себя только один. Самый главный.

Я глубоко вдохнула.

— Рэйнар...

Он вопросительно посмотрел на меня.

— Почему? Почему… всё так?

Старшекурсник не стал делать вид, будто не понял. Лишь очень внимательно посмотрел мне в глаза, подарил мне ещё одну свою умопомрачительную улыбку, а затем аккуратно потянул за собой прочь из зала в сторону сада. Не прошло и минуты, как мы неспешно зашагали по освещённой дорожке, пока шум бала постепенно оставался где-то далеко за спиной. Вокруг становилось удивительно тихо. Над клумбами лениво кружились золотистые светлячки, листья старых лип едва слышно шелестели под тёплым летним ветром, а музыка, доносившаяся из распахнутых окон Академии, превращалась в далёкое эхо, почти не нарушавшее тишину.