Я остановилась.

Саймон продолжил:

— Мы уже сопоставляем категории. В реестре есть законные медицинские передачи, где согласие зарегистрировано. Есть супружеские единицы, где отдельного согласия нет по самой форме. Есть завершенные случаи. Есть действующие. Это не один тип дела.

Вот это было важно.

— Значит, вы не считаете, что вся система преступная.

— Я вообще пока ничего не «считаю» в таком смысле. Я устанавливаю, существовала ли централизованная практика передачи охраняемого жизненного ресурса без предусмотренного королевским законом информированного согласия. По вашему браку признаки есть.

— И по другим.

— Есть основания проверять другие.

Феррис Дан сказал:

— Палата Огненных Союзов готова сотрудничать, но я возражаю против формулировки «передача без предусмотренного законом согласия» до завершения правового анализа исторических норм.

Саймон посмотрел на него.

— Возражение зафиксировано.

— И?

— И ничего. Я не обязан менять предмет проверки из-за вашего возражения.

Мне все больше нравилось, как он раздражает других людей.

Главное, чтобы не только меня.

Последний документ показал Дайн Орш.

Финансовый.

Центральный реестр был связан с отдельной бюджетной строкой Палаты Огненных Союзов.

«Программа стабилизации стратегических огненных контуров».

Вот слово, которого до сих пор не хватало.

Не модуль.

Не отдельная услуга.

Программа.

— Когда создана? — спросила Мериса.

— Пятнадцать лет назад, — ответил Дайн.

Я нахмурилась.

— Реформа была восемнадцать лет назад.

— Да.

— Норн стал главой четырнадцать лет назад.

— Да.

— Программа появилась между ними.

— На следующий этап после введения новой системы внутреннего контроля.

Адриан спросил:

— Кто утвердил?

Дайн передал копию первой страницы.

Под решением стояли три подписи.

Председатель финансового совета.

Глава технического отдела.

Заместитель председателя Палаты по внутренней устойчивости.

Имя третьего заставило меня остановиться.

Гаррет Норн.

Еще не глава Палаты.

Но уже один из руководителей.

— Он подписал создание программы, — сказал Адриан.

Саймон сразу добавил:

— Подписал финансово-административное положение о программе. Мы еще не знаем, содержал ли этот конкретный документ полное описание источника стабилизационных единиц.

— Вы издеваетесь? — спросил Адриан.

— Нет.

— Он участвовал в реформе. Подписал программу. Потом стал главой. Под его Палатой мою жену семь лет лишали жизни.

— Бывшую жену, — машинально сказала я.

Адриан посмотрел.

— Сейчас это важно?

— Не особенно.

Саймон дождался, пока мы замолчим.

— Господин Реваль, ваша версия может оказаться верной. Но прокуратура не строит уголовное обвинение по принципу «слишком много совпадений, значит, он точно знал все». Мне нужны документы о содержании программы, служебные записки, медицинские инструкции, цепочка утверждений и люди, которые смогут подтвердить, как система применялась.