Проблемы с зачатием могли быть связаны с истощением.
Не обязательно.
Не доказано как единственная причина.
Но могли.
Семь лет мы ждали ребенка.
Семь лет каждый новый неудачный месяц понемногу менял наш брак.
Я видела, как Адриан старался не показывать разочарование. Как его мать все чаще говорила о долге перед домом. Как врачи постепенно переставали говорить «попробуем еще» и начинали говорить «нужно смотреть правде в глаза».
А где-то внутри всех этих разговоров моя собственная жизнь могла каждый год уходить к человеку, которого потом убедили, что именно я не способна дать ему наследника.
Я не знала, кто создал эту связь.
Не знала, знал ли о ней хоть кто-то из врачей.
Не знала, было ли происходящее сделано специально или мы столкнулись с чудовищным нарушением старой печати.
Поэтому обвинений пока не было.
Было другое.
Медицинское заключение лежало в футляре на расстоянии вытянутой руки.
Семь единиц жизненного срока отсутствовали в моей нити.
Те же семь находились в Адриане.
Деньгами их вернуть было нельзя.
Чужими годами заменить — только создав новый долг, которого я не хотела.
Значит, оставался один человек, от которого я могла получить обратно то, что принадлежало мне.
Бывший муж.
И завтра я собиралась официально потребовать от него не объяснений, не имущества и не сожалений.
Все семь лет.
Глава 4. Я требую вернуть все
На следующий день после медицинского заключения я отправилась в Королевскую Палату Клятв раньше назначенного времени.
Не потому, что боялась опоздать. Мне просто надоело ждать.
Вчерашнее требование о реституции уже было зарегистрировано, но теперь к нему прилагались заключения лечебной коллегии: подтвержденное истощение живой нити, постепенное ухудшение восстановления организма и обоснованная связь между потерей жизненного ресурса и теми проблемами со здоровьем, которые последние годы считались частью моей «несовместимости» с Адрианом.
Эти бумаги ничего не доказывали о происхождении долга.
Зато окончательно закрывали один удобный путь.
Никто больше не мог сказать, что семь единиц существовали только как магическая особенность брачной печати и не причинили мне реального вреда.
Мериса Ван уже ждала меня в небольшой переговорной комнате.
На столе лежали две папки и новый проект временного судебного распоряжения.
— Господин Реваль прибыл в столицу ночью, — сказала она вместо приветствия. — Сегодня утром его представитель подтвердил участие в заседании.
Я сняла перчатки.
— Он привез результаты расширенного обследования?
— Да. Копия поступила двадцать минут назад.
Она подвинула одну папку.