Она говорила спокойно, и именно поэтому спорить было бессмысленно.

— Тогда начнем с нашей.

— Именно.

В дверь постучали.

Секретарь сообщил, что господин Реваль прибыл.

Я приготовилась увидеть Адриана таким, каким он уходил из Палаты два дня назад: собранным, официальным, уже занятым следующей проблемой.

Он вошел один.

Без матери.

Без Маркуса.

Без юриста дома.

Это я заметила сразу.

Вторым вошел только государственный поверенный, назначенный представлять его интересы в вопросе жизненного долга.

Адриан выглядел уставшим. Не театрально измученным, а по-настоящему плохо выспавшимся человеком, которому пришлось провести ночь в дороге и утром пройти еще одно обследование.

Я не спросила, как он себя чувствует.

Он тоже не спросил меня.

Правильно.

Мы сели напротив друг друга.

Мастер Келлан Вар занял место во главе стола и коротко перечислил предмет заседания:

— Сегодня Палата не устанавливает, каким образом семь единиц жизненного срока были переданы. Мы решаем четыре промежуточных вопроса: признание фактического долгового направления, порядок сохранения спорного ресурса, объем доступа к документам брачной связи и допустимые меры до полного аудита.

Он посмотрел на Адриана.

— Господин Реваль, вы оспариваете, что в вашем ядре находится ресурс, совместимый по происхождению с дефицитом Ливии Морен?

— Нет.

— Оспариваете объем?

— Нет.

— Утверждаете, что госпожа Морен дала вам информированное согласие?

— Нет.

Келлан чуть задержался.

— То есть вы не располагаете документом или иным подтверждением такого согласия?

— Не располагаю.

Мой взгляд невольно остановился на Адриане.

Он не пытался выиграть время.

Не ссылался на драконьи традиции.

Не говорил, что сам брак мог означать согласие.

Пока.

Келлан повернулся ко мне.

— Госпожа Морен, вы подтверждаете требование о полной реституции семи единиц?

— Да.

— Даже с учетом предварительного заключения о необходимости поэтапного возврата?

— Я требую вернуть весь объем. Медицинский порядок готова обсуждать отдельно.

— Хорошо.

Представитель Адриана поднял руку.

— Мы хотели бы внести предложение до определения окончательной процедуры.

Я посмотрела на него.

Мужчина представился утром как Краст Лейн, государственный поверенный из списка Палаты. Он не был человеком Ревалей и, судя по манере говорить, не собирался никому нравиться.

— Господин Реваль готов добровольно финансировать полное лечение госпожи Морен на период рассмотрения дела, включая восстановительные процедуры, проживание в столице и любые дополнительные обследования, рекомендованные независимой коллегией.

Я молчала.

Краст продолжил: