Потом он ушел на встречу с представителями восточной охраны.
Не спросил, куда поеду я.
Не предложил экипаж.
Не задержался без причины.
Я осталась в переговорной и закончила читать клиентский договор.
И только через двадцать минут открыла письмо Мерисы, пришедшее утром.
В нем было назначено официальное слушание по первой пробной реституции.
Еще недавно я бросила бы все и сразу начала разбирать материалы собственного дела.
На этот раз сначала закончила работу, внесла исправления, подписала заключение и отправила клиенту.
Потом закрыла чужую папку.
И только тогда открыла свою.
На верхнем поле судебного уведомления стояло:
«Ливия Морен против Адриана Реваля. Требование о реституции жизненного срока».
Ниже — дата первого возврата, если суд даст разрешение.
Я прочитала документ спокойно.
У меня снова была фамилия.
Работа.
Собственный счет.
Квартира, в которой никто не определял мой распорядок.
И дело о семи годах, которое все еще оставалось самой тяжелой частью моей жизни, но больше не было всей жизнью целиком.
На следующее утро меня ждал клиент в десять.
Судебное слушание начиналось только после обеда.
Такой порядок мне нравился гораздо больше.
Глава 10. Первый год
Утром перед слушанием я закончила чужое дело.
Не потому, что оно было важнее собственного. Просто клиент пришел в назначенное время, принес договор на шесть страниц и ожидал от мастера ответа, можно ли подписывать его без риска лишиться половины мастерской через год. Ему не было никакого дела до того, что после обеда мне собирались вернуть первую часть жизненного срока.
И это оказалось полезно.
Я сидела в небольшом кабинете Коллегии мастеров, читала соглашение о совместном производстве стеклянных ламп и почти сорок минут думала только о нем. Партнеры делили прибыль поровну, но оборудование принадлежало одному из них. В договоре попытались привязать право на машины к продолжительности товарищества, однако формулировка получилась настолько неудачной, что после трех лет второй партнер мог претендовать уже не на использование, а на долю собственности.
— Вы специально это написали? — спросила я клиента.
Мужчина лет сорока с аккуратно подстриженной бородой удивился.
— Что именно?
Я повернула документ и указала пункт.
— Через три года совместной работы ваш партнер получает постоянное право на половину оборудования, даже если товарищество прекратится.
Он несколько секунд читал.
— Нет. Мы хотели только дать ему право пользоваться станками, пока работаем вместе.
— Тогда надо переписывать.
— А нотариус сказал, что все нормально.
— Нотариус удостоверяет подписи и законность формы. Он не обязан защищать вас от невыгодного условия, если оно само по себе законно.