Вот.
Не оправдание.
Пока еще только начало правды.
— Но выбор был.
— Да.
— Ты мог проверить.
— Мог.
— Мог отказаться от развода.
Он помолчал.
— Мог.
— Мог рискнуть должностью.
— Да.
Я встала.
Больше сегодня мне было не нужно.
Адриан тоже поднялся.
— Я не знал про годы, Ливия.
— Я слышала.
— Но ты права в другом. Даже если меня обманули в этом, развод подписал я.
Я взяла сумку.
— Именно.
Он не попытался остановить.
На выходе из Палаты дождь закончился.
Воздух был холодным, камни площади блестели под фонарями. Мой экипаж ждал у нижней лестницы. Не родовой.
Обычный городской, который я заказала утром.
Тогда я еще была Ливией Реваль.
Теперь в официальном реестре уже стояло другое имя.
Ливия Морен.
Адриан вышел следом, но остановился у верхней ступени.
Его экипаж с гербом дома ждал с другой стороны площади.
— Завтра тебе доставят копии архива, которые уже можно передать без отдельного разрешения совета, — сказал он.
— Хорошо.
— Остальные запрошу официально.
— Хорошо.
Он будто хотел добавить что-то еще.
Не добавил.
Я села в экипаж.
По дороге в гостиницу достала копию заключения.
Семь единиц жизненного срока.
Семь отдельных передач.
Семь годовщин.
Должник — Адриан Реваль.
Я долго смотрела на строку, пока буквы не перестали быть просто юридическим текстом.
Утром я собиралась уйти из брака с деньгами, собственной фамилией и неприятным пониманием, что семь лет моей жизни закончились не так, как я хотела.
К вечеру выяснилось, что эти семь лет закончились не только образно.
Часть моего жизненного срока действительно находилась у человека, который сегодня отказался быть моим мужем.
Я закрыла папку.
Завтра я должна была пройти полноценное медицинское обследование.
Потом найти жилье.
Потом выяснить, как восстанавливается профессиональная категория после пяти лет перерыва.
И отдельно — вернуть свое.
Все семь лет.
Глава 3. Что у меня забрали
Утром я проснулась раньше, чем зазвонил гостиничный колокол.
Несколько секунд лежала неподвижно и смотрела в незнакомый потолок. В комнате было прохладно, за плотными шторами уже начинался день, а на соседнем стуле висело платье, в котором вчера я развелась.
Только потом вспомнила заключение Палаты.
Семь единиц жизненного срока.
До вчерашнего дня эта формулировка принадлежала учебникам и редким судебным делам. Сегодня она стояла рядом с моим именем.
Я села на кровати и сразу почувствовала слабость, которая последние годы стала настолько привычной, что я давно перестала считать ее чем-то отдельным. Голова слегка закружилась, пришлось подождать несколько секунд, прежде чем встать.
Раньше я объясняла это недосыпом.