Адриан нахмурился.
— Если существует система...
— Если существует, ей займется следствие. Не глава одного из домов, чье имя может оказаться внутри этой системы.
Он молчал.
— Ты сейчас не независимый защитник драконов, — продолжила я. — Ты получатель семи спорных единиц. Возможно, потерпевший от обмана в одной части и участник дела в другой. Не надо бежать впереди людей, чья работа именно расследовать.
Несколько секунд он явно боролся с собой.
— Хорошо.
— Тяжело?
— Очень.
Я улыбнулась.
— Привыкай.
Он ушел.
Я закрыла дверь и вернулась к столу.
Одиннадцать имен лежали передо мной.
Но теперь число уже не казалось мне главным.
Гораздо важнее была разница между двумя делами.
В одном женщина знала, что отдает год жизни, подписала отдельное согласие и позже получила его обратно.
В моем случае семь одинаковых передач спрятали под словами о взаимной поддержке.
Магия была почти одна и та же.
Различие находилось не в силе и не в древнем ритуале.
Различие находилось в слове «согласна».
У меня его никто не спрашивал.
Глава 7. Цена его пламени
Орен Тааль начал мою первичную оценку с того, что забрал у меня карандаш.
— Вы пять минут читаете условие и уже трижды сделали пометку на полях, — сказал он. — На настоящем экзамене чужой договор нельзя исправлять до того, как вы поняли, что именно проверяете.
— Я отмечала спорные места.
— Нет. Вы отмечали места, которые показались вам спорными. Это не одно и то же.
Я посмотрела на него через стол.
— Вы решили за один день вернуть мне все пять лет учебы?
— Если бы я мог вернуть вам пять лет учебы, в вашей нынешней ситуации это прозвучало бы особенно неудачно.
Я невольно усмехнулась.
Орен сделал вид, что не заметил.
Мы сидели в небольшом кабинете Коллегии мастеров клятв. На столе лежал учебный договор аренды мастерской с шестью намеренно внесенными нарушениями. Я нашла четыре. Пятое обнаружила после замечания Орена. Шестое пока не видела.
Это раздражало.
И одновременно действовало лучше любого утешения.
Здесь никто не спрашивал, как я переживаю развод. Никого не интересовало, сколько лет моей жизни оказалось в ядре бывшего мужа. Орен оценивал только то, умею ли я по-прежнему читать договорную конструкцию.
Пока ответ был неприятно средним.
— Еще восемь минут, — сказал он.
— Вы раньше давали пятнадцать.
— Раньше вам было двадцать четыре и вы практиковали каждый день.
— Очень вдохновляет.
— Моя задача не вдохновлять.
Я вернулась к тексту.
Шестое нарушение оказалось в приложении к основному договору. Не скрытая магия, не сложная подмена права, а обычное несоответствие срока: основной договор разрешал досрочное расторжение после шести месяцев, а защитная печать оставалась активной до конца года.