Я не ответила.

Он продолжил:

— Я помню все церемонии. Помню, как на третьей ты опоздала и вбежала в зал с мокрыми волосами, потому что решила сама проверить распределение помощи после обвала. Помню, как на пятой мы поссорились утром из-за очередного обследования, а к вечеру помирились. На шестой ты была настолько уставшей, что хотела перенести благословение на следующий день.

Я тоже помнила.

— Мастер сказал, что переносить нельзя из-за правильной даты.

Адриан посмотрел на меня.

— Да.

Мы оба замолчали.

На шестую годовщину я действительно едва стояла после нескольких недель приемов и лечения. Хотела провести церемонию утром следующего дня.

Домовой мастер настоял, что подтверждение нужно провести именно в установленную дату.

Тогда это показалось обычной педантичностью.

Теперь внутри той даты стоял ежегодный узел.

— Это важно для расследования, — сказала я.

— Что?

— Требование проводить благословение строго в годовщину.

— Мы сообщим Келлану.

Я записала на полях своей копии.

Адриан смотрел.

— Ты уже работаешь.

— Я делаю заметку по собственному делу.

— Все равно.

— Не начинай говорить, что рад.

Он слабо улыбнулся.

— Не буду.

Я доела.

— Адриан.

— Да?

— У тебя за эти семь лет были моменты резкого усиления после годовщин?

Он задумался.

Не отмахнулся.

— Не знаю.

— Проверь старые медицинские записи и журналы полетов.

— Сделаю.

— Не сам.

Он нахмурился.

— Почему?

— Потому что если связь существует, нам нужна независимая сверка. Иначе твои собственные расчеты потом будут оспаривать.

Он посмотрел несколько секунд.

— Ты права.

Я почти сказала «знаю».

Не стала.

— Передай через Палату.

— Хорошо.

Он помолчал.

— Я могу спросить?

— Спрашивай.

— Если выяснится, что никто в доме Реваль не знал, это что-нибудь изменит для тебя?

Я поняла, что он спрашивает не только о расследовании.

— В части преступления — да.

— А между нами?

Вот теперь вопрос был прямым.

Я посмотрела на него.

— Не знаю.

Он не отвел взгляд.

— Потому что развод остается.

— Да.

— Даже если диагноз был следствием этой печати.

— Если это подтвердят, получится, что нас подтолкнули к разводу на ложном основании. Но подпись все равно поставил ты.

Адриан кивнул.

— Понимаю.

— Нет, думаю, только начинаешь.

Он не спорил.

— Возможно.

Я собрала остатки еды.

— И мне тоже придется разбираться не только с тобой.

— С чем?

— С собой.

Адриан нахмурился.

— В каком смысле?

— Я семь лет доверяла системе не меньше тебя. Я сама перестала работать. Сама подписывала бумаги, которые не читала подробно, потому что считала их формальностью. Это не делает скрытый перенос моей виной. Но я не собираюсь после суда рассказывать себе удобную сказку, где все решения в моей жизни принимали другие.