Семь бордовых папок с документами годовщин остались дома. Я не хотела таскать их по городу без необходимости, да и сегодня меня интересовал уже не собственный брак.

Вчерашний аудит дал слишком ясный вопрос.

Если скрытый слой был частью стандартного шаблона, то где-то должны существовать другие женщины, которые подписывали похожие документы.

Если же наша печать была исключением, это тоже следовало установить.

Я начала с самого простого: открытого реестра расторгнутых браков правящих драконьих домов за последние восемнадцать лет.

Доступ к нему не требовал действующей лицензии. Любой гражданин мог получить сведения о дате заключения и расторжения брака, сторонах, наличии зарегистрированных имущественных и магических споров, а также итоговом статусе союза. Медицинские подробности, внутренние договоры и структура печати оставались закрытыми.

Мне пока хватало открытого.

Архивариус выдал мне три толстых каталога и предупредил:

— Полный поиск по драконьим домам займет время. У нас нет отдельного указателя по причинам развода.

— Я и не хочу искать по причине.

Он посмотрел внимательнее.

— А по чему?

— По длительности брака.

— Это придется считать вручную.

— Знаю.

Он пожал плечами.

Наверное, решил, что перед ним очередная бывшая жена, которая ищет подтверждение собственной обиды в чужих разводах.

Возможно, отчасти так и было.

Я села у окна.

Первые два часа не дали ничего полезного.

Правящие драконы разводились не так часто, как любили утверждать столичные сплетники. Были браки на два года, где причиной открыто указывалось взаимное расторжение. Были союзы, закончившиеся после смерти одного из супругов. Были женщины, которые сами подавали на развод из-за жестокого обращения, неверности или имущественных конфликтов.

Никакого общего рисунка.

Потом появились первые совпадения.

Дом Тарвен.

Брак длился шесть лет и четыре месяца.

Жена — Мира Тарвен, в девичестве Элс.

Причина расторжения в открытом решении: отсутствие прямого наследника и заключение врачебной коллегии о длительной репродуктивной несовместимости.

Я записала.

Дом Сейлан.

Пять лет и одиннадцать месяцев.

И снова отсутствие наследника.

Супруга после развода получила крупную компенсацию и покинула земли дома.

Дом Воррен.

Семь лет и два месяца.

Тот же смысл, хотя формулировка была мягче: «невозможность выполнения династической функции союза».

Я поморщилась.

Женщина как функция.

Очень удобно.

К полудню у меня было четыре дела.

К трем часам — семь.

Когда архивариус объявил, что читальный зал закроют через час, я дошла до одиннадцати.

Не одиннадцать доказанных преступлений.