— Да.

— Даже если супруг сам виноват в расторжении?

— Жизненный ресурс не считался платой за хорошее поведение в браке.

— Даже если он подарен добровольно?

— Если оформлен как безвозвратный дар по отдельной форме, другое дело. Но ОП-1 всегда была займом.

Я подняла глаза.

— Тогда наш скрытый контур использует форму, которая по самой природе предполагала возврат.

— Если подтвердится, что это действительно производная ОП-1, да.

— Код совпадает.

— Код может быть унаследован новой технической формой. Не торопитесь.

Я вздохнула.

— Я знала, что вы это скажете.

— И все равно торопитесь.

Он был прав.

Снова.

Я вернулась к справке.

В последнем разделе старой нормы находилось то, чего особенно не хватало в нашем браке.

«Согласие на брачный союз не является согласием на передачу жизненного срока».

Отдельная строка.

Отдельный абзац.

Без возможности притвориться, что супруга «и так понимала», на что идет, выходя за дракона.

Я показала Орену.

— Вот.

— Я вижу.

— Это существовало сто сорок лет назад.

— Да.

— Значит, Палата Огненных Союзов не может сейчас утверждать, что само замужество означало согласие на супружескую поддержку.

— Юридически это очень слабая позиция.

— Очень слабая или невозможная?

Орен задумался.

— Если они докажут существование более поздней нормы, которая законно изменила порядок информирования, спор возможен. Но отменить основное право на понимание предмета передачи внутренним положением драконьей палаты нельзя.

— Потому что жизненный срок регулируется королевским правом.

— Именно.

Вот это уже было важно.

Драконьи дома имели огромную автономию.

Но живая нить не принадлежала дому.

Она принадлежала человеку.

Я закрыла древнюю форму и посмотрела на следующий документ.

— Когда ОП-1 перестали использовать в таком виде?

— Постепенно. После войны методы восстановления ядра улучшились. Добровольные передачи остались, но стали редкостью. Потом их вынесли в медицинские чрезвычайные процедуры.

— А код?

— Сохранился в технических руководствах.

— До какого момента?

Орен подвинул ко мне вторую папку.

— Вот здесь начинается более интересная часть.

На обложке стояла дата восемнадцатилетней давности.

И название комиссии:

«Реформа регулирования огненных союзов и внутренней устойчивости драконьих домов».

Я открыла.

Первым в списке докладчиков значился Гаррет Норн.

Тогда ему было тридцать восемь.

Не глава Палаты Огненных Союзов.

Заместитель председателя комиссии по внутреннему праву драконьих домов.

Я уже встречала его имя в современных решениях, но до сих пор Норн оставался для меня человеком издалека: высокопоставленным чиновником, подписывающим циркуляры и выступающим на собраниях домов.