– То есть ты решила меня на страшную смерть обречь или на становление мутантом жутким, чтобы на мои бабки детей своих накормить??

– Да может и не случилось бы с вами ничего! Это же сказки всё! Про рыбу эту! Много кого знаю, кто ест её, и ничего с ним не случается!

– Так что же ты сама её, сука пиздлявая, не жрёшь тогда??

– Я.... Я… Я ем её, сударь! И детей кормлю! И мужа! Рыба-то хорошая! Просто если сказала б вам, что она с Фонтанки, вы бы покупать-то не стали! А рыба хорошая и не ядовитая никакая – сами увидите, потом спасибо скажете и за добавкой придёте!

– Ага, приду, блять… С шестнадцатью пришитыми к брюху руками и просьбами меня трахнуть, чтобы я родила себе нового донора рук… Ты действительно не замечаешь, насколько нескладно пиздишь?? Ты, блять, только что мне сказала, что дети два дня не ели!

– Так ведь я же рыбу только утром наловила, ваша милость!

– Сука… – я прикрыл глаза и попытался вернуть самообладание. – То есть вместо того, чтобы детей, два дня не евших, накормить, ты пошла её, рыбу эту злоебучую, продавать?

– Я хотела денег заработать, ваша милость! У мужа день рождения! Думала, подарок какой возьму! У него куртка вся дырявая, – хотела новую взять, чтоб его порадовать!

– Заткнись, короче, нахуй! – потеряв только что вернувшееся самообладание, въебал ей в ухо ещё раз. – Всяких пиздоболов я встречал в своей жизни, но ты… Сука… Честно говоря, я не считал, сколько раз ты мне сейчас спиздела, но глаз у тебя, в любом случае, остался только один, так что поступим мы вот как: ткнул мразь ножом в последний глаз, а затем пырнул в живот и оттолкнул гниду от себя ногой.

Уходил под ласкающие слух вопли, катающейся по асфальту, истекающей кровью, ослеплённой суки.

Вот же ж блядина… Пусть на самом деле эта "рыба" вряд ли кого убьёт: максимум обблюёшься или кровью посрёшь недельку, но она-то в глюках живёт и по-другому ситуацию видит. Подошла, мразота, хотела впарить мне отраву, смерть продать жуткую. Наверняка, это потому что я китаец. Расистка ебаная… Точнее даже фашистка. А с фашистами у меня разговор короткий…

Хмурый и сердитый шёл ещё минут восемь. Крики уже не было слышно.

Стало совсем как-то прохладно: уши начали зудеть от холода, рукам тоже дискомфортно. Вот, блять, – надо было у этой суки шубу забрать. Шёл бы сейчас как сутенёр, но зато с комфортом. С другой стороны, ушам моим это бы вряд ли помогло, да и в кровище она вся, так что, может, и похуй.

Наконец дошёл до Обводного канала. Стоило выйти из-за угла, как ебальнику моему стало совсем хуёво: ледяной ветер принялся яростно обдувать его с реки. Сощурился и прикрыл глаза рукой.