Оделся, вернулся в комнату. Выволок старуху из комнаты, снял с неё ещё несколько ножей, закрыл дверь и подбил ножи под неё, типа как клинья, чтобы никто не потревожил мой сон.
Завалился на кровать. В нос ударил запах сырой ветоши, гнилого мяса и хуй знает чего ещё. Противно…
Да, похую.
Повернулся на бок и почти моментально заснул.
Глава А13. Голубиные мысли
Бескрайнее зелёное поле, голубое небо, яркое солнце, тепло, но совсем не жарко. Я, раскинув руки в стороны и открывшись небу, кручусь и счастливо хохочу, смотря на проплывающие мимо редкие облака. Я голый, лёгкий ветерок щекочет мои яйца.
Отрываю взгляд от облаков и, продолжая кружить, осматриваю всё вокруг. Ко мне, радостно гудя, словно какие-то речные касатки, со всех сторон бегут красивые розовые пони с серебристыми гривами. Их большие глаза полны счастья не меньше, наверное, чем мои собственные. Вот они уже совсем близко. Я хочу накормить этих милых животных: выхватываю, словно бы из воздуха, два обреза и, не переставая кружиться, начинаю поливать поняшек бесконечными очередями.
Взрываются ебальники, разбрасывая конфетти из глаз, зубов, ошмётков мозгов, языков и осколков костей. Выражение морд поняшек моментально меняется со счастливого на перепуганное, они в панике буксуют ногами, разворачиваясь на ходу и стремясь как можно быстрее уебаться отсюда подальше.
Стреляю по ногам, чтобы ни одна розовая гнида не съебалась.
Покалеченные твари пытаются уползать, волоча за собой рваные обрубки, но всё тщетно. Я настигаю их одну за другой. Разбиваю черепа рукоятями обреза, забиваю насмерть кулаками. Последней я засовываю обрез глубоко в глотку, по самый кулак. Пони давится, задыхается, дёргается и смотрит на меня выпученными, умоляющими, полными ужаса глазами.
Нажимаю на курок – бочина поняхи взрывается, отправляя высоко в небо куски рёбер и ошмётков шкуры.
Слышу дикий треск за спиной. Оборачиваюсь, вижу, как из леса выходит, ломая деревья, огромная лошадятина…
Лошадь высотой с ебучий небоскрёб. Покрытая человеческой кожей, с лицом, похожим на тошнотворную смесь козьего ебальника и ебальника максимально стрёмной человеческой бабы. Её длинные, тощие, мерзкие ноги с обвисшей бледной кожей трясутся под тяжестью веса огромного вздутого тела синюшного цвета с толстыми нездорово вспученными венами. Выпирающие вперёд зубы тёлкокозалошади громко стучат. Внезапно я понимаю, что она дрожит не от тяжести брюха: эту мразь бьёт озноб.
Тварь опускает голову, её начинает тошнить. Она изрыгает на поле сотни, тысячи людей. Голых, полупереварившихся, но всё ещё живых. Эта масса быстро расползается, словно куча слизких червей. Они ползут ко мне, стонут, тянут руки, их глаза умоляют меня. В нос бьёт мерзкий запах…