Резко просыпаюсь. Вокруг разъёбанная комната, а воняет точно как во сне: гнилью и сыростью.

Сажусь на кровати. Какое-то время трачу на то, чтобы окончательно прогнать сон и вспомнить, кто я, где, блять, нахожусь и почему.

Китаец; сплю в коммуналке полной трупов; потому что долбоёб и вечно попадаю в максимально хуёвые ситуации.

С этим разобрались. Дела мои, значит, не очень пиздато идут. Ещё и сон прервался на самом интересном месте – ёбаная непруха…

За окном уже светло.

Сладко потянулся, как следует, с писком.

Жрать охота, пиздец… Может, сожрать кусок бабки? Вряд ли она за ночь успела испортиться.

Прикалываюсь: не буду я старуху жрать – не хочу деменцию подхватить или перелом шейки бедра.

Хотя мясца бы я ща похуячил… Жареного, с коричневой коркой… Солью посыпать, базиликом полить. В душе не ебу, что такое базилик, если честно, но звучит вроде пиздато. Типа соус какой-то, наверное, брусничный…

Рот наполнился слюнями. Мечтательно сглотнул, представив, как сижу за щербатым столом в кабаке подземки и нарезаю себе кусок ужаренного вусмерть мяса в кривой алюминиевой тарелке. По радио, срываясь на шипение, играет блатняк, вокруг мужичьё жрёт, общается; стучат по посуде вилки, визжат ножками по полу стулья, постоянно скрипит входная дверь, запуская голодных и выпуская сытых…

Тут ко мне подходит мерзкая толстожопая блядина и, конечно же, всё портит своим: "Эй! Тут парковка запрещена! Кто оставил машину в помещении?? Ой, да это же не машина, а невзъебенный роскошный китаец, покрытый бугрящимися стальными мышцами! Хочешь поебаться с хорошей скидкой, симпатяжка?".

– Отъебись, мразь! – злобно огрызнулся, махнув в воздухе кулаком. – Испортила, блять, такую фантазию охуенную!

Пошло оно, короче, всё нахер! Надеюсь, на ебучем вокзале покормят чем-нибудь, и не ебучей тушёнкой, что б ей обосраться, а чем-то нормальным, типа как на станции жрал у козлоёблых.

Короче, съёбываю срочно, пока от голода не стал сознание терять: не жрал целых… Сколько там? Да целую ночь-то точно нихуя не ел.

Встал, отряхнулся на всякий случай, – мало ли какие жуки или крысы на мне ночью гнёзда успели свить, —вытащил ножи из-под двери, вышел в коридор.

У выхода в подъезд сидела голая старуха и отрывала руки у другой голой старухи, той, которую я заебашил вчера вечером, "Сестры Боли". Бабка уже успел спиздить у коллеги две руки, и даже на отъебись пришила их к своему животу, а теперь ножом отпиливала родную руку почившей подруги.

– Мадам, разрешите вас побеспокоить, – галантно обозначил своё присутствие я, перед тем как с ноги зарядил старухе в ебальник, отправив на отдых.