Нахуй короче. Надо срочно сваливать, пока ещё что не приглючило.
Почистился от повидла как мог, пособирал ножи, заодно перерезав шеи всем: мусорам, жирдяю, мужику в шляпе и ябиде. Уходя, вспомнил про лошадей и перерезал глотки и им тоже, чтобы они тут ржанием своим, а точнее хрюканьем, людей не будили. Понятно, что сейчас день, но люди вокруг всё-таки ёбнутые: им может так приглючить, что типа сейчас ночь.
Короче, почистил пёрышки, собрал вещички и попиздовал дальше.
Кстати, возвращаясь к вопросу того, что я предпочитаю обрезанные: я не пидор. Имел в виду, что предпочитаю обрезанные стволы у ружей: удобнее ходить с обрезом, особенно если затеешь перестрелку в толчке или в шкафу. Оказаться в тесном помещении с длинноствольным ружьём – это как оказаться на жирной бабе с двухсантиметровым членом: как бы ты их, жирных баб, не любил – поебаться с ними тебе не суждено.
Так что я не гей.
Глава А16. Артём
До Фонтанки дошёл без приключений: встретил парочку ёбнутых, одетых по местной моде, мимо проехали несколько карет. На набережной было вообще пусто, хотя сама река просто кишела распухшими мертвецами. Реально, их было столько, что воды не видно. Хотя, справедливости ради, стоит сказать, что и самих трупаков разглядеть было проблематично, потому что их облепили тысячи чаек, уток и голубей, а ещё и крыс, и кошек, прыгающих по мертвякам, словно по островам. Птицы кричали, клевали трупы, дрались между собой; кошки и крысы не отставали, правда, ловили в основном птиц, хотя некоторые не брезговали и человеческой мертвечиной. Набережную же птицы использовали как туалет: тут всё было обосрано в пятьдесят слоёв; а кошки, походу, срали где-то в другом месте. Не знаю, зачем я стал рассматривать говно и размышлять над вопросами вроде "где же срут эти злоебучие кошки" – наверное, мне совсем, блять, стало скучно. Подумаю лучше о чём-нибудь, что не будет оскорблять мой интеллект.
Странно, никогда бы не подумал, что ёбаные утки жрут человечину… Они же вообще травоядные. Или рыбоядные? Или как такое называется в геологии? Хотя, может, они тоже ёбнулись, и им кажется, что люди в воде – это размокшая булка.
– Сколько рыбы сегодня, да, господин? – крикнул кто-то из окна, потревожив мои интеллектуальные изыскания. – Только в этом году такое. Форель на нерест идёт! И почему-то через нас!
Не останавливаясь, недовольно глянул, кто там горланит, мешая думать о науке. Бабка с пятого этажа – ебало в форточку высунула.
Прикинул, докину ли нож…
Докину, вот только потом придётся квартиру взламывать, чтобы нож вернуть. Там, наверняка, ещё дедок какой-нибудь нарисуется – его тоже придётся подрезать; окажется, что у них кошка есть, и теперь её некому будет кормить, и, короче, одно за другое; а потом я, как обычно, очнусь хуй знает где с хуём во рту, будучи уверенным, что я графиня на царском балу. Она того не стоит, короче.