Услышал за спиной скрип двери, резко обернулся. В дверях тесной комнатушки стояла голая тощая старуха с кучей грубо пришитых к телу отрубленных синюшного цвета рук. Хотя, не только пришитых: тут были ещё и гвозди – видимо, она вбила их прямо себе в рёбра и примотала к гвоздям нитки, чтобы руки не висели на одной лишь и без того обвисшей от старости коже. Руки эти безвольно болтались, – шевелить ими она, разумеется, не могла, – но додумалась примотать к ладоням синей изолентой разномастные ножи. Старуху колотил озноб: плоть вокруг швов и вокруг хуй пойми откуда взявшихся многочисленных резанных ран на ногах, гнила – жить бабуле явно осталось недолго.

Среди ножей я узнал один… Его-то я, блять, и искал.

– Оплодотвори многорукую Сестру Боли или умри страшной смертью от тысяч кровоточащих ран, оставленных её кинжалами… – просипела старуха, смотря на меня ничего не выражающими подёрнутыми беленой глазами. – Ей нужен сын, чтобы съесть его или дочь, чтобы забрать себе её руки…

– Бабуля, блять… – покачал головой я. – У тебя и так более чем дохуя рук. Давай не будем нагнетать: просто отдай мне вон тот ножичек, и я пойду поищу-поспрашиваю: мало ли кто из соседей как раз давно тайно мечтает трахнуть гниющую заживо, ёбнувшуюся в край, подслеповатую старуху…

– Узри же танец тысячи ножей… Познай ярость Сестры Боли и пределы своих страданий…

И старуха медленно двинулась на меня, крутя телом из стороны в сторону, из-за чего вместе с её мерзкими обвисшими старческими сиськами мотались и руки с ножами. Не скажу, что это выглядело опасно: скорее максимально пиздануто, но да – мрачновастенько… Ножи трепыхались из стороны в сторону, периодически разрезая её собственную плоть – теперь я знал, откуда взялись раны на ногах: ёбаный "танец тысячи ножей".

Ладно, по-хорошему не получилось, сейчас покажу тебе свой танец с ножами… Повернулся к кровати, взял пояс, быстро надел.

– Узри же настоящий танец ножей, ебанутая старуха… – спародировал её говор я и быстро накидал ей по четыре ножа с каждой руки в ебальник.

Ножи втыкались с хрустом, а кидал я их пиздец как быстро. То есть реально, блять, со стороны могло показаться, что ей в ебало разрядили обойму ножей из ножемёта. Если представить, что ножемёты существуют, конечно. Короче, башка старухи брыкалась назад так быстро и ритмично, что казалось, она радостно и очень активно мне кивает.

Наконец старуха повалилась в проём, поднимая с пола пыль. Ебучка её была похожа на наполовину сожранный собакой арбуз.

– Надеюсь, ты познала боль и страдания в достаточной мере, бабуля… Не гарантирую, что тебя теперь кто-то оплодотворит, но что крысы насрут в твоё дырявое ебало – это сто процентов.