Пизжу – нихуя я не успел подставить никуда руки и уебался в угол башкой.

Отрубился. Снова. Или почти отрубился.

Взрывы, стрельба, крики сквозь дикий звон в ушах. Ёбаная катавасия, мешанина злоебучих звуков. Нихуя не понимаю…

– Заберите Господина Йонга! Уходим в здание! – расслышал я чьи-то команды.

Кто-то поднял меня под руки и куда-то потащил. Я хотел открыть глаза и посмотреть, что вообще происходит, но почему-то не смог этого сделать: я словно бы спал и бодрствовал одновременно: слышал, но хуёво соображал, что происходит, где я и кто.

Стрельба, крики, снова стрельба. Звуки выстрелов глушили теперь куда сильнее: мы явно зашли в здание…

Отключился.

Стоюна лестничной площадке перед обитой кожей дверью. Хочу открыть её, но не могу. Сколько раз я приходил сюда? Сколько раз пытался найти в себе силы войти. Там, в квартире, в спальне лежат останки моих сестёр, отца и матери. Должны лежать…

Из-за двери раздаётся рёв. Оглушающий, жуткий, полный ненависти и боли. Дверь срывается с петель и сносит меня.

Темнота.

– Зачистить этаж! – кричал какой-то голос.

– Что делать с випом?? – спросил кто-то прямо над моим ухом.

– Оставь тут! Если не может стоять – положи на пол!

– Слышь, друг, постоять сможешь? – спросил голос у уха.

– Д… Д-даа, – пробормотал я, пытаясь понять, что происходит.

Нащупал под рукой что-то твёрдое.

Слава богу, не чей-то стояк…

Стена. Твёрдая стена.

Сука, где я? Что случилось? Кто кричит? Что, блять, происходит? Как много ёбаных вопросов…

Опёрся о стену. Открыл газа. Передо мной длинный просторный коридор: побитый кафельный пол; толстые ржавые трубы, идущие по пожелтевшему от сырости потолку; по сторонам – шпаклёванные гипсокартонные стены, которые никто не удосужился покрасить, и светлые деревянные двери, установленные по обе стороны коридора через каждые несколько метров.

– В сторону, мужик! – грубо пихнул меня кто-то, оттолкнув к стене.

Мимо прошагала компактная стрелковая установка с оператором, облачённым в чёрную броню. Проходя мимо, оператор на мгновение повернул голову в мою сторону. Лицо защищала чёрная маска с нарисованной на ней белой угловатой козьей мордой. Из сурового вида глазных прорезей тускло светило синим светом.

Шаговая машина – по сути тяжёлый пулемёт, защищённый многослойным полимерным прозрачным щитом и имеющий две механические ноги. Такая херовина шла, повинуясь рукам оператора, ведущего её за две рукояти: она чутко реагировала на все его движения и могла не только развивать скорость вплоть до скорости человеческого бега, но и круто разворачиваться на месте, приседать, подниматься по ступеням и даже переходить в режим тарана, чтобы выносить запертые двери.