Однако потанцевать мне с Натальей не удалось. Как всегда, кто-нибудь да помешает. На этот раз им оказался элегантный до отвращения брюнет, похожий на латиноамериканца, в приталенном темно-синем костюме явно не производства «Большевички». Они сидели за соседним столиком, он и его два спутника, тоже в костюмах, галстуках, причесанные-побритые, и потягивали коньяк. Я заметил, что этот мачо бросает на мою подругу непонятно пристальные взгляды. Во время танца он не выдержал, встал, подошел к нам, попытался ухватить Наталью за локоть, непонятно воскликнув:
— Графиня! Вы ли это, душа моя?
Конечно, его попытку я пресек на корню, мягко пересекая попытку захвата. Он с некоторым удивлением бросил на меня взгляд:
— Мальчик! Ты кто?
И снова повернулся к Наталье Михайловне:
— Наташенька! Какими судьбами?
Я отодвинул Наталью себе за спину от навязчивого гражданина, встал перед ним, поинтересовался:
— А вы с какой целью спрашиваете? — и вспомнив кота Матроскина из мультфильма, добавил. — Вы, часом, не из милиции?
Брюнет посмотрел мне в глаза, хотел что-то сказать, но его опередила Наталья Михайловна, которая положив мне руки на плечи, прижавшись ко мне со спины, сообщила:
— Антон! Это мой однокурсник Валентин. Мы учились вместе в институте.
— Понятно, — кивнул я и, обращаясь к брюнету, сообщил. — А я Антон, жених Наташи.
И приветливо оскалил зубы. Что поделать, ревнив я. Если моё, то не отдам. Разумеется, если сама уйти не захочет. Брюнет хмыкнул, широко улыбнулся в ответ и заявил:
— Так я ж её не замуж зову! Сколько мы лет не виделись, Графиня?
Я так понял, что «Графиня» было наташкиным прозвищем. А то, что она не обиделась на это, уже не давало мне повода к принятию мер по удалению данного субъекта из ресторации. Правда, вот его спутники таращились на меня как-то слишком уж неприветливо. Я даже задумался о превентивных мерах, вроде конструкта расслабления кишечника хотя бы в облегченной форме.
— Три года, — спокойно ответила Наталья, выходя из-за моей спины. — Три года, как закончили институт.
Она взяла меня под руку:
— Пойдём!
Мы сели за стол. Брюнет упорно не хотел от нас отстать. Точнее, от Натальи. Он ухватил из-под соседнего пустого стола стул, поставил рядом, попросив меня подвинуться. Затем бесцеремонно ухватил бутылку коньяку, которую заказали Мишка с Андреем, плеснул в пустой высокий стакан из-под сока для себя, хотел уже опрокинуть, но тут его рука была перехвачена моей.
— Поставь, — улыбаясь милой улыбкой людоеда, попросил я. — Не трогай чужое. Не надо!
Он послушно отставил стакан на стол, поморщившись, потряс кистью. Видимо, мой хват его запястья оказался слишком сильным.