К тому времени Исмаилова Юсуфа уже комиссовали, признав негодным. Чтобы забрать его и доставить домой, отец отправил за ним целую бригаду своих людей, включая врачей.
Выехав за пределы поместья, Джура скорее облегченно, чем радостно вздохнул. Быть помощником самого Анвар-бея было не только почетно, но и опасно. Малейшая ошибка могла стоить жизни, а предательство каралось очень строго.
Джура побоялся сказать Анвар-бею про свой вчерашний разговор с девоной (юродивым) на рынке в квартале механического городка в Фергане. Инициатором разговора стал сам юродивый. Джура с двумя поздними дынями в руках шел мимо и сначала не понял, что хотел от него старик в лохмотьях, заступивший ему дорогу:
— Не ищи мертвого шайтана, найдешь свою смерть. Умрут все от мала до велика. Ибо не шайтан это, а могучий чародей! В его власти и жизнь, и смерть, и разум!
Прошептав это в лицо Джуры, старик погрозил клюкой вверх, развернулся и быстрым шагом, словно убегая, не оборачиваясь, ушел прочь.
Вначале Джура не придал этому значения, но по дороге к поместью Анвар-бея, вспоминая и бред Юсуфа, и слова его сослуживцев, и плюс ко всему пророчество (а он уже не сомневался, что это было пророчеством) девоны, ему стало страшно. Но, как оказалось, не настолько, чтобы он рассказал обо всем этом Анвар-бею.
Позже он попытался разыскать девону. Ему сказали, что он появляется на рынке чуть ли не каждый день. Но как Джура не искал его, так и не нашел. Юродивый словно сквозь землю провалился.
Глава 31
Глава 31.
Жизнь продолжается
На этот раз моей пациенткой стала сорокапятилетняя дама, жена одного из руководителей облисполкома. Зинаида Михайловна её обозначила по имени-отчеству — Валентина Григорьевна. Без фамилии. Меня она, впрочем, всегда тоже обозначала по имени-отчеству, на корню пресекая панибратское обращение гостей ко мне по имени.
Как всегда, встреча началась со стенаний пациентки по поводу непомерно высокой цены и попыток надавить на мою сознательность.
Я тут же вспомнил и, улыбаясь, рассказал анекдот про Василия Ивановича Чапаева и Петьку, когда они попали в пустыню и нашли: Петька — мешок консервов, а Чапай мешок золота. После этого стали торговаться. Василий Иванович предложил выстроить рыночные отношения и поменяться. Петька обозначил цену: одна консерва — мешок золота. А на замечания Василия Ивановича предложил походить по рынку, поискать подешевле.
Зинаида Михайловна хохотнула, Валентина Григорьевна нахмурилась. Чтобы ускорить процесс я обозначил пациентке все её болячки, разумеется, не диагнозом по каждой, а где, что у неё болит, начиная от розовых в магическом зрении суставов до красной поджелудочной.