— Я!
— Он подошел ко мне, поставил передо мной на стул небольшую алюминиевую кастрюльку из армейского судка, открыл крышку:
— Это вам!
В кастрюльке были рожки с тушенкой. Горячие!
Курьер вытащил из кармана ложку, завернутую в целлофан, протянул мне.
— Я через полчаса зайду, заберу.
Макароны с тушенкой оказались необыкновенно вкусными. Не обращая внимания на голодные взгляды соседей, памятуя об их поведении во время визита гостей, я с удовольствием поужинал второй раз, погладил набитый живот.
Глава 6
Глава 6.
Выписка
С соседями, разумеется, после вчерашнего происшествия все взаимоотношения сошли на нет. Поначалу Стас что-то пытался мне объяснить, извиниться, но, после того, как я его послал, отстал от меня. Валёк и Дима попыток сближения, глядя на мою реакцию, не предпринимали.
А с самого утра, после завтрака (пшенная каша на воде, кругляш масла, яйцо, почти прозрачный раствор цикория) я направился в ординаторскую.
С моими способностями выписаться оказалось совсем несложно. Сначала «убедил» Аркадия Антоновича, потом мы вместе сходили к заведующему, и к одиннадцати часам строевая часть уже выписывала мне проездные к моему постоянному месту службы. Как ни странно, в бухгалтерии мне вручили три рубля: то ли на проезд автобусом, то ли еще зачем-то. Сунули ведомость, дали «трешку», я и расписался.
Труднее оказалось получить форму, даже несмотря на то, что её выдавал незабвенный Паша.
Он сунул мне в руки комплект старой «хэбэшки», протертые до дыр на голенищах кирзачи, застиранную до белизны пилотку:
— Забирай!
— Паш, ты что? — удивился я. Даже на первый взгляд эта форма была точно не моя, то есть не Фогина: «хэбэшка» минимум на два размера больше (а ведь Фога был худее меня, моя одежда на нём болталась), пилотка, наоборот, едва прикрывала темечко, а сапоги… Сапоги, наверное, помнили еще поход Красной Армии через Гоби и Хинган в 1945-м году.
— Паш! — возмутился я. — Это не моё!
— Что сдал, то и получи! — отрезал каптер.
Я разозлился. Жаловаться на него — только время терять. В общем, выдал он мне новое «пэша» — полушерстяное обмундирование, новую шинель, шапку, кожаный ремень, новое зимнее белье и, как звезду на макушку новогодней ели, нашел мои, то есть Фогины, сапоги. Вот это было хуже. У Фоги нога на размер меньше моей: у него 42-й, у меня 43-й. Пришлось попросить поменять. Поменял. Даже портянки новые выдал и почему-то два комплекта. Оказалось, так положено зимой.
Часа полтора я в палате, сидя на кровати, убил на пришивание погон, петлиц, шеврона на шинель, исколол все руки. При этом чуть не забыл, что я — младший сержант. Вспомнил в самый последний момент. В общем, даже до обеда протянул, хотя в столовой раздатчик, глядя на меня в форме, а не в пижаме, скривился.