И, разумеется, тут же улыбнулся.
— Ох, дождёшься ты у меня, старый! — засмеялась баба Маша и то ли спросила, то ли крикнула мне в спину. — Антон! Слышал, нет — Лидка Егорова повесилась?
Я плотней прикрыл дверь.
— Повесилась, повесилась, — подтвердил Макарыч. — Я ж тебе говорил, для неё лишение силы хуже смерти. Да и не только для неё. Для всех это. Вот и не выдержала баба, в петлю сама полезла. Но, честно говоря, для неё это всё равно был лучший выход, чем лежать в кровати и подыхать от старости да от болезней. Ей же сколько лет-то было? Да и то…
Он перевел дух и продолжил:
— Михал Сергев, участковый наш, заходил, сказал, что экспертизу провели. Так выяснили, что она в петле с полчаса мучилась, никак кончиться не могла. Вот оно как!
Лесник оглянулся на дверь и вполголоса сообщил:
— В подполе у неё, в уксусе голову Сеньки-скотника нашли. Начали дальше в подполе копаться, нашли два детских скелета прикопанных. Правда, чьи косточки, определить так и не смогли. В область на экспертизу отправили.
Я покачал головой, хмыкнул:
— Надо было её там же кончить и развеять — за такие художества!
— Не знаю, не знаю, — вздохнул Макарыч. — То, что ты с ней сотворил, для неё страшной мукой обернулось. Поэтому считаю, прав ты был и в своём праве был.
— Ладно, — я махнул рукой. — Я не об этом. Тут дело другое.
Я ему рассказал про учителя физкультуры, про лыжные кроссы вдоль деревни, про сегодняшнюю мнимую и настоящую травму.
Василий Макарович меня внимательно выслушал, когда я закончил, ответил:
— Знаю я этого Атаманова. Прозвище ему знаешь, какое дали? Махно!
Лесник хохотнул и продолжил:
— Работает в школе учителем физкультуры с этого лета. Да только не замечалось у него раньше такого рвения. Он свои уроки-то вёл через пень-колоду. Даст пацанам мячик, идите, мол, в футбол играйте. А сам к себе в тренерскую и спать. Да и выпить он не дурак. А тут лыжная секция… Прям даже и не верится!
— Вот и я говорю! — кивнул я. — Какая, нафиг, секция во время уроков? Да еще с десятикилометровым кроссом? Не нравится мне эта внезапная активность.
Я придвинулся к леснику поближе и тихо попросил:
— Ты бы поговорил с директором школы, а, Макарыч? Узнай, пожалуйста, что почём. Ну, неспроста это. Чую я, неспроста!
Макарыч легонько стукнул меня по плечу:
— Завтра-послезавтра выясню.
— Эх, жалко Силантий Еремеич в спячку залёг! — вздохнул я. — Дорога сразу открыта всем стала.
— Это да, — согласился со мной Макарыч. — Без лесного хозяина все его заклятия кончаются.
Уже прощаясь, я вдруг вспомнил и сказал:
— Мне телефон обещали поставить. Представляешь?