Катерина всплеснула руками:
— С ума сошел! Она ж уйму денег стоит!
В ответ я пожал плечами. Ничего, из декрета выйдет, свожу и её к Зинаиде Михайловне.
Мишку, увы, я дома не застал. Впрочем, неудивительно: самый разгар рабочего дня.
Больше никого я навещать не планировал и рванул прямиком к себе в Кочары.
За пару часов особо не спеша доехал до Кутятино, затем до Коршево. На выезде произнес заклятье короткой дороги. Еще пятнадцать минут, и я дома.
Меня удивило, что в деревне царила непривычная тишина. Не забрехала Жучка во дворе Селифана. Не слышно было и Кузьки, что меня немного напрягло.
Я зашел во двор, открыл ворота. Загнал машину. Собаки в вольере не наблюдалось. Открыл дверь, занес сумки в дом. И тут же на входе меня чуть не сбила с ног радостная мохнатая туша. Кузька оказался дома.
Тут же на кухне появился и домовой, который церемонно поклонился мне первым. Я в долгу не остался:
— Добрый день, Авдей Евсеевич!
— Здрав будь, хозяин!
Через пять минут мы пили ароматный чай и делились новостями.
— А что это в деревне тихо так? — первым делом поинтересовался я. — Как будто все вымерли.
Домовой вздохнул:
— Беда у нас, хозяин! Чудище в окрестностях Коршева появилось. Корову из колхозного стада задрало. Потом Семен, колхозный скотник, пропал. Колдун пошел искать, так его едва живым нашли. Искусанного, истрёпанного домой привезли. Ты б навестил его. Цветана с Натальей у него дома сидят. Говорят, плохо ему. Селифан там тоже.
Авдей Евсеевич понизил голос и добавил:
— Говорят, что оборотень это. И Селифан вот тоже так думает. У нас тут глухомань, поэтому лишний раз на улицу и не выходим. Вон даже скотину дома держать стали.
Домовой махнул рукой в сторону Кузьки.
— Если б Силантий Еремевич спать не лег бы, то и оборотень этот не завелся бы. Потому как нашли бы его в два счета. Да и Еремеич сам бы его приструнил.
— Макарыч в больнице? — уточнил я. — В Кутятино?
— Нет, — домовой замахал руками. — Дома он лежит, в Бахмачеевке. Третий день уже…
Я встал, посмотрел на часы. Шел четвертый час пополудни. В принципе, еще не вечер. Если б не конец ноября, то бы еще светло было.
Я стал переодеваться. Надел кальсоны, рабочие штаны, теплый свитер, телогрейку. Обул сапоги на портянки. Снега еще не было, но температура ночью постоянно держалась в районе минус трех-пяти градусов, поднимаясь днём до плюс пяти-семи.
Сумку с оружием убирать не стал, задвинул под стол на кухне.
— Авдей Евсеевич! — попросил я. — Прибери продукты, пожалуйста!
Я показал на вторую сумку.
— Поеду, проведаю Василь Макарыча!
Из шкафа вытащил короткоствольную двустволку, патронташ, который набил патронами с картечью из серебра — трофеи из скита.