Я спустился по каменной лестнице, остановился на пороге, прищурился, пытаясь рассмотреть что-то в полумраке. Затем, собравшись с духом, шагнул в помещение. Пальцы скользнули по шероховатому влажному камню стены, наткнулись на холодную металлическую пластину выключателя, и я нажал на него

Свет разгорелся не сразу. Сначала где-то в недрах стены глухо, с тяжелым металлическим лязгом щёлкнуло древнее реле. Потом послышалось низкое вибрирующее гудение и по потолку одна за другой, с задержкой в несколько секунд, вспыхнули узкие лампы в массивных металлических кожухах. Некоторые тут же с треском погасли, одна затрещала как умирающий жук и мигнула жёлтым болезненным светом. Но остальные, проморгавшись, всё-таки удержались, заливая помещение бледным мертвенным светом.

Я замер на пороге, осматриваясь. Мастерская Егора внезапно оказалась больше, чем я мог себе представить. Под левым крылом особняка скрывался целый подземный зал с низким сводчатым потолком, укреплённым ржавыми металлическими балками. Стены были выложены серым камнем, но почти вся их поверхность скрывалась за бесконечными рядами полок, стеллажей, запирающихся шкафов и хитро переплетенных труб. По потолку тянулись провода в старой потрескавшейся тканевой оплётке, толстые медные жилы и тонкие, почти невидимые серебристые нити неизвестного назначения. Местами они сходились в похожие на засохшие корни или электронные узлы, пульсирующие едва уловимой энергией.

Вдоль правой стены тянулись длинные дубовые верстаки, заваленные инструментами. Тут были и ювелирные отвёртки, и изогнутые пинцеты, и скальпели с потемневшими лезвиями, странной формы напильники, маленькие молоточки с латунными бойками, массивные тиски, увеличительные стеклянные линзы в медных оправах и сложные механические зажимы. Рядом в аккуратно подписанных ящичках были разложены крошечные латунные шестерни, упругие стальные пружины, тонкие, как бумага, пластинки неизвестного мне металла, катушки медной проволоки и небольшие необработанные кристаллы, небрежно завернутые в бумажные пакеты.

У противоположной стены располагалась алхимическая лаборатория, от вида которой у любого видавшего виды инквизитора дёрнулся бы глаз. Длинный стол был заставлен рядами всевозможных колб разной ёмкости, изогнутых реторт, многоярусных перегонных кубов, стеклянных трубок и запаянных сосудов с мутными подозрительными жидкостями. Некоторые зелья, судя по всему, давно высохли, оставив на стенках бурый, похожий на запекшуюся кровь, осадок. Другие всё ещё сохраняли цвет и даже слабо светились изнутри, что тут же вызвало мою настороженность: здесь был и ядовито-зеленый, и глубокий чернильно-фиолетовый, и мутно-серебристый варианты. На полке в строгом порядке стояли подписанные мелким почерком банки с порошками.