Учеба в академии, сиротский дом, а потом…

Агония пытки сменилась теплым летним днем. Парк. Мне снова пять лет. Я бегу по траве, смеясь. Мама зовет меня, ее голос такой живой. Отец подхватывает меня на руки, и его ладони кажутся огромными и надежными…

А потом — рев. Запах серы. Крик матери. Ледяной холод когтя на моей груди, оставляющий не просто шрам на теле, а клеймо на душе.

Контакт оборвался так же резко, как и начался.

Я обмяк в кресле, задыхаясь. По лицу текли слезы, смешиваясь с холодным потом. Я был разбит, опустошен, вывернут наизнанку.

Дверь открылась. Вошел полковник. Он даже не взглянул на меня, его холодные глаза были устремлены на менталиста. Тот, не меняя выражения лица, доложил сухо и безэмоционально:

— Признаков сознательного сотрудничества с демоническими сущностями не обнаружено. Источник силы — аномалия, активированная травмой в детстве. Объект нестабилен и представляет потенциальную угрозу.

— Заключение ясно, — ледяным тоном произнес он. — Признаков скверны нет, но вы — аномалия. Нестабильная и неклассифицируемая. До дальнейшего выяснения обстоятельств вы переводитесь в Карантинный блок. Увести его.

Фиксаторы на кресле с шипением убрались. Двое сотрудников ОСБ тут же вошли и схватили меня под руки. Все было кончено. Из одной тюрьмы в другую, возможно, навсегда.

Дверь снова, плавно отъехала в сторону.

На пороге стояли трое. Кайл. Арсений Игнатьевич. И высокий мужчина в идеально отглаженном генеральском мундире.

— Боюсь, это невозможно, полковник.

— Товарищ генерал, — сдержанно, но с нескрываемым раздражением произнес Лебедев. — Это закрытая процедура.

— Я знаю, полковник, — ровным голосом ответил генерал, делая шаг в лабораторию. — Я все слышал. Охотник Зверев не является демонопоклонником. Именно в этом он обвинялся. Дело можно считать закрытым.

— Протокол требует немедленной изоляции подобных объектов, — напрягся Лебедев, не желая отступать.

— Протокол также требует разумного подхода, — отрезал генерал. — Капитан Виденеев берет на себя полную и личную ответственность за дальнейшее обучение и контроль охотника Зверева. Я санкционирую перевод объекта на специальную подготовку под его кураторство. Или у вас есть возражения против моего прямого приказа?

— Но он же отставник, бывший охотник, — с последней надеждой возразил Лебедев.

— Полковник, ты знаешь, что у нас бывших не бывает, — ответил генерал, и в его голосе прозвучала сталь.

Это был шах и мат. На лице Лебедева промелькнула и исчезла гримаса ярости.

— Приказ ясен. Возражений нет, товарищ генерал, — процедил он сквозь зубы. Он бросил на меня короткий, полный ненависти взгляд.