— Пятьдесят миллионов, — раздался спокойный голос престарелого мужчины. Он даже не поднял табличку, просто кивнул.
— Пятьдесят пять, — тут же ответил тот самый «Пиджак», который торговался со мной за свиток. — Шестьдесят, — поднял табличку пухлый мужчина в третьем ряду, до этого не купивший ни одного лота.
И началась бойня. Цифры росли с головокружительной скоростью. Семьдесят… Семьдесят пять… Я перестал дышать. Это были не деньги. Это были целые состояния. Я смотрел на этих титанов, которые небрежными кивками распоряжались миллионами, замои камни. За трофеи, которые я забрал из пыльного лагеря контрабандистов. Мир вокруг казался сюрреалистичным сном.
На отметке в сто миллионов остались только Голицын и «Пиджак».
— Сто пять, — произнес «Пиджак».
— Сто шесть, — тут же ответил Голицын.
— Сто восемь.
Голицын на мгновение задумался. И медленно покачал головой. Он вышел.
В зале повисла абсолютная тишина. «Пиджак» уже улыбался.
— Сто восемь миллионов… раз, — голос аукциониста дрожал от возбуждения.
— Сто девять, — раздался из первого ряда тихий, но властный голос Вольского.
В этот раз ни кто не перебил ставку.
Молоток ударил с оглушительным треском.
— ПРОДАНО! — взревел аукционист. — Сто девять миллионов рублей!
Глава 28
Глава 28
Я сидел неподвижно, заставив себя не выдать ни единой эмоции, хотя внутри все дрожало. Сто десять миллионов. Цифра билась в висках, как отдельный пульс, глуша аплодисменты. Аукционист, объявил короткий перерыв, «чтобы гости могли прийти в себя после столь знаменательного события». Свет в зале стал чуть ярче, и приглушенный гул голосов мгновенно наполнил пространство.
Я заставил себя медленно выдохнуть. Руки, лежавшие на коленях под столом, мелко дрожали, но этого, надеюсь, никто не видел. Сто десять миллионов. Я машинально прикинул в уме. Двадцать пять процентов комиссии аукциона Вольскому… Десять процентов Лисе, как мы и договорились… Мне оставалось чуть больше семидесяти четырех миллионов. Семьдесят четыре! От ста десяти миллионов…
Сумма была астрономической, безумной. Еще вчера я и мечтать о таком не мог. А сейчас… сейчас я стал неприлично, сказочно богат по сравнению с тем, что было. Богат по-настоящему.
И тут в голове, сквозь этот пьянящий туман, всплыли слова распорядителя, сказанные на входе. «…имеете право использовать до двадцати процентов от вырученной суммы на приобретение любого другого лота…»
Я снова замер. Двадцать процентов от ста десяти миллионов. Это почтидвадцать два миллиона .
Двадцать два миллиона, которые я мог потратитьздесь и сейчас . Не дожидаясь расчетов с Вольским. Возможность прикупить себе что-нибудь этакое, что поможет мне выжить.