Я быстро подписал регистрационную карту. Коридорный подхватил мой чехол с костюмом, и мы поднялись на седьмой этаж в отдельном, отделанном деревом лифте.
Номер… это были не просто комнаты. Это были огромные апартаменты, занимавшие, казалось, половину этажа. Гостиная с настоящим камином, мягкими диванами и панорамным видом на Исаакиевский собор. Столовая с длинным полированным столом. И спальня размером с половину нашего этажа в общежитии, с кроватью, на которой могла бы разместиться вся наша команда. Я медленно обошел комнаты, прикасаясь к полированному дереву, к тяжелому шелку штор, вживаясь в эту новую, чужую реальность. Это было необходимо. Это была часть маски.
Время шло. Я принял долгий горячий душ в огромной ванной, отделанной мрамором. Заказал в номер легкий ужин — салат и минеральную воду. И когда на город начали опускаться сумерки, зажигая огни на куполе собора за окном, я начал свое превращение.
Я одевался медленно, тщательно, каждый жест выверен. Белоснежная рубашка. Идеально отглаженные брюки. Жилет. Галстук, узел которого я перевязывал трижды, добиваясь идеальной формы. Пиджак, который лег на плечи как вторая кожа. Наконец, часы и запонки — подарок Лорана, завершающий штрих.
Я подошел к огромному зеркалу в золоченой раме. Из него на меня смотрел незнакомец. Холодные, внимательные глаза. Жесткая линия скул. Идеально сидящий костюм, который не скрывал, а подчеркивал тренированное тело охотника. В этом образе не было ничего от вчерашнего парня из общаги. Это был человек, привыкший к власти, к опасности, к большим деньгам. Человек, который пришел за своим. Маска приросла. Я вжился в роль.
Глава 27
Глава 27
Я сунул руку во внутренний карман пиджака и достал холодный, гладкий камень амулета, сжав его в кулаке, заставив себя успокоиться, и мысленно позвал ее. «Я готов».
Она простопоявилась посреди гостиной, шагнув из тени, которой там не было секунду назад. Я замер, и на мгновение забыл, как дышать.
Лира была… невероятна.
На ней не было доспехов. Вместо них — длинное, облегающее платье из черного шелка, которое, казалось, было соткано из самой тьмы и поглощало свет в комнате. Оно струилось облегая каждый изгиб, а высокий, почти дерзкий разрез до бедра был не вульгарным, а наоборот придавал пикантности.
Ее серебристые волосы, которые я до этого видел лишь спутанными после снятия шлема, теперь были водопадом, свободно падающим на обнаженные плечи и спину. На ее шее тонкой нитью лежало ожерелье из темных бриллиантов.
Но главным были ее глаза. Все те же — расплавленное золото. Она окинула меня долгим, изучающим взглядом с ног до головы.