— Я согласна.

Ее голос, тихий и мелодичный, прервал мой сбивчивый монолог. Я замолчал на полуслове, ошеломленный.

Я готовился к вопросам, к насмешке, к холодному отказу. К чему угодно, но не к этому мгновенному, безоговорочному согласию.

На ее губах играла легкая, загадочная улыбка.

— Это будет… забавно, — добавила она, и в ее золотых глазах блеснул хищный, азартный огонек. — Посмотрим, сможешь ли ты соответствовать, Александр.

Ее слова, брошенные с таким ленивым, почти скучающим превосходством, ударили по моей только что обретенной уверенности, по моему хрупкому плану.

Внутри все закипело. Соответствовать? ОНА смеет спрашивать, смогу ли Я соответствовать, после всего, через что я прошел по ее милости⁈

Одним быстрым, яростным шагом я сократил дистанцию между нами. Мои руки легли на стену по обе стороны от ее головы, отрезая путь к отступлению. Я вжал ее в холодную, обшарпанную стену общаги, наши лица оказались в нескольких сантиметрах друг от друга. Я чувствовал холод ее доспеха даже сквозь свою одежду.

— А ты⁈ — прорычал я ей в лицо, забыв о страхе, забыв о ее силе, поддавшись чистой, незамутненной ярости. — Ты сама-то сможешь соответствовать⁈ Сможешь хотя бы на один вечер притвориться человеком среди людей⁈ Или твое представление о светском рауте — это дегустация человеческих душ в качестве закуски⁈

Она не ответила. Ее золотые глаза смотрели на меня спокойно, без тени страха. Лишь уголки ее губ тронула едва заметная усмешка, которая взбесила меня еще больше.

— Душами я не питаюсь, Александр, — она мягко, почти невесомо, убрала мои руки от стены. Ее прикосновение было легким, но властным, и я инстинктивно подчинился. — В этом можешь быть уверен.

— Хорошо, — сказал я, отступив на шаг назад и скрестив руки на груди, пытаясь вернуть самообладание. Я окинул ее скептическим взглядом с ног до головы, задерживаясь на иссиня-черных доспехах. — Тогда еще один вопрос. У тебя, кроме этого твоего… доспеха, есть хоть что-то, что можно надеть на такое мероприятие? А то в таком виде… — я многозначительно замолчал.

Это была дерзость. Намекать существу ее уровня, отпрыску богини и архидемона, что у нее проблемы с гардеробом.

Но Лиру это, казалось, только позабавило. На ее губах снова появилась та самая загадочная, сводящая с ума улыбка.

— Не беспокойся, Александр, — промурлыкала она, делая шаг назад, в сгущающиеся тени комнаты. — Ты не будешь разочарован.

Ее фигура растаяла в темноте.

— Спокойной ночи, — ее шепот прозвучал уже из пустоты. И она исчезла, оставив после себя лишь легкий запах озона и звенящую тишину.