И, наконец, он. Князь Голицын. Он не смотрел на меня. Он смотрел прямо перед собой. Его профиль был высечен из мрамора, но я видел, как ходили желваки на его скулах и как побелели костяшки пальцев, сжимающих табличку. Он проиграл. Публично. «Мальчишке».
Я повернул голову к своей спутнице. Лира медленно, почти незаметно, кивнула мне. Один раз. На ее губах играла едва заметная, одобрительная, почти гордая улыбка. Ее «ученик» превзошел ожидания.
Зал взорвался аплодисментами, когда аукционист, придя в себя, объявил следующий, уже совершенно не интересный мне лот. Я сидел неподвижно под этот гул, ожидая продолжения.
Глава 29
Глава 29
Аукционист, насладившись моментом, продолжил торги.
— А теперь, господа! Лот номер одиннадцать: «Библия Герцога Наварского»!
На сцену вынесли древний фолиант в тяжелом, инкрустированном драгоценными камнями окладе.
— Подлинник пятнадцатого века, — вещал аукционист. — По слухам, страницы этой книги были окроплены кровью святого и обладают слабыми защитными свойствами против низших демонов. Но, конечно, в первую очередь, это — реликвия. Символ статуса и благочестия.
Я откинулся на спинку кресла. Абсолютно неинтересно. Я наблюдал, как в борьбу за лот вступил тот самый морщинистый старик, что проиграл Голицыну меч, и какой-то неприметный человек в строгом костюме, в котором я с удивлением узнал одного из тех, кого видел в Храме перед тем как пройти в злополучную библиотеку. Представитель Церкви.
Торги были вязкими, упрямыми, полными тихой ненависти. Старик медленно поднимал цену, а церковник тут же перебивал. В итоге старик, злобно сверкнув глазами, поднял ставку до четырех миллионов. Церковник, поджав губы, отступил. Похоже, у него был строгий лимит. Лот ушел старику, и я услышал, как представитель церкви тихо, но грязно выругался себе под нос.
— А теперь, дамы и господа, — голос аукциониста дрогнул, срываясь на торжествующие ноты. — Наш финальный лот. Настоящая жемчужина этого вечера!
Свет в зале погас почти полностью. Остался лишь один-единственный луч, ударивший в центр сцены. Ассистенты вынесли не ларцы и не картины. Они выкатили массивную витрину из бронированного стекла, внутри которой на простой черной подушке лежал… обычный перстень. Простое кольцо из тусклого, почерневшего серебра с гладким черным камнем.
Но я напрягся.
— «Печать Шаха»! — объявил аукционист, и по залу прошел гул, на этот раз не восхищенный, а потрясенный. — Артефакт пространственной магии! Стабильный, персональный карманный мир объемом… — он сделал паузу, смакуя момент, — в половину кубического метра!