— Начальная цена: Четыре миллиона рублей.

Торги немедленно начали две дамы в бриллиантах из первого ряда, яростно перебивая друг друга.

— Четыре с половиной!

— Пять!

Тут в борьбу вступил тот самый морщинистый старик, что проиграл Голицыну меч. Его голос прозвучал, как сухой шелест.

— Семь миллионов.

Дамы возмущенно ахнули и отступили. Казалось, лот продан, но тут я заметил движение в ряду, где сидел тот самый пухлый мужчина из третьего ряда.

— Семь с половиной, — лениво произнес он.

Старик нахмурился.

— Восемь.

— Восемь с половиной, — не уступил пухлый.

Было видно, что оба покупают не для себя, а в подарок. Торги шли медленно, с достоинством, пока цена не достигла девяти миллионов. На этой отметке старик с явным сожалением покачал головой и отступил.

— Продано! — молоточек ударил. — За девять миллионов!

Я проводил взглядом ассистента, уносящего ожерелье. Девять миллионов за то, чтобы «снимать нервное напряжение». Да уж, у этих людей были свои, очень специфические проблемы.

Аукционист откашлялся, снова привлекая всеобщее внимание. Атмосфера в зале изменилась, стала более напряженной.

— А теперь, господа… — его голос снова стал торжественным, — нечто особенное. Для тех, кто ценит не украшения, а силу! Лот номер десять: «Вольность»!

На сцену вынесли еще один меч. Но если «Клинок Полуночи», купленный Голицыным, был воплощением пафоса, то этот выглядел… рабочим. Утилитарным. Он был из тусклого, сероватого металла, который, казалось, впитывал приглушенный свет в зале. Простое навершие, обтянутая темной кожей рукоять. Никаких драгоценностей. Но от него веяло холодом и опасностью.

— Клинок «Вольность», — вещал аукционист, его голос обрел уважительные нотки. — Выкован из редчайшего сплава метеоритного железа и пыли «Поглотителя» — материала, известного своей способностью «заземлять» магическую энергию. Оружие, созданное специально для охоты на магов.

Я вцепился в подлокотники кресла так, что побелели костяшки.Вот оно .

— Начальная цена: Шесть миллионов рублей.

Торги шли вяло. Чистые маги, предпочитавшие не вступать в ближний бой, молчали. Силовики, которым магические щиты были не так страшны, как клыки демонов, тоже не спешили.

— Шесть миллионов сто тысяч, — нехотя поднял табличку кто-то из задних рядов.

— Шесть двести…

— Восемь миллионов, — спокойно произнес я, поднимая свою табличку.

— Девять миллионов, — раздался властный голос.

Я повернул голову. Князь Голицын. Он смотрел не на сцену, а на меня. Усмехался. Он не торговался за меч. Он торговался против меня. Он помнил мой дерзкий ответ. Он решил проучить «мальчишку».