Лира рядом едва заметно улыбнулась. Одобрение.

Голицын, сидевший впереди, бросил на меня короткий, изучающий взгляд.

Вольский же выглядел откровенно довольным.

— А теперь, господа, — его голос снова стал бархатным, — нечто для души. Лот для истинных ценителей вечного, а не сиюминутного. Лот номер восемь: «Лунная ночь на Босфоре». Мастер — Иван Айвазовский.

Ассистенты вынесли на сцену картину. Небольшую, но от нее веяло мощью иного рода. Море, лунная дорожка, темные силуэты кораблей. Я не особо разбирался в живописи, но даже я чувствовал исходящую от полотна магию мастерства.

Я откинулся на спинку кресла. Это было не для меня. Для меня это была просто… краска. Красиво, но бесполезно. На это не наложишь щит, этим не убьешь демона. Но я видел, как загорелись глаза у людей в первом ряду. Для них это был не холст. Это был статус. Власть другого порядка — власть обладать тем, что бесценно, просто потому, что ты можешь.

Я бросил взгляд на Лиру. Она смотрела на картину с любопытством.

— Начальная цена: Десять миллионов рублей.

Торги начались немедленно, но велись иначе — неторопливо, с достоинством.

— Одиннадцать, — раздался сухой, как шелест пергамента, голос морщинистого старика, проигравшего Голицыну меч.

— Двенадцать, — тут же ответил пухлый мужчина из третьего ряда, который до этого молчал. Это была битва кошельков и престижа.

— Пятнадцать, — снова подал голос старик.

— Шестнадцать, — не уступил пухлый.

И тут в игру вступил Голицын. Он даже не поднял табличку. Он просто посмотрел на аукциониста.

— Двадцать.

Резкий скачок на четыре миллиона. Удар под дых конкурентам. В зале повисла тишина. Пухлый мужчина побагровел, но качнул головой. Старик смотрел на Голицына с нескрываемой ненавистью, но его лимит, очевидно, был исчерпан.

— Двадцать миллионов… раз. Двадцать миллионов… два, — аукционист обвел зал взглядом. — Продано! «Лунная ночь на Босфоре» отправляется князю Голицыну!

— А теперь, господа. Лот номер девять: «Вечерняя Звезда».

Ассистент вынес на сцену не картину, а одну-единственную бархатную подушку, на которой, вспыхивая мириадами холодных огней, лежало массивное ожерелье. Центральный камень — огромный, глубокого синего цвета сапфир — был окружен россыпью бриллиантов.

— «Вечерняя Звезда», — вещал аукционист, — ожерелье, по слухам, принадлежавшее одной из фрейлин последней Императрицы. Помимо ювелирной ценности, артефакт обладает слабым, но постоянным эманационным полем. Оно успокаивает владельца, снимает нервное напряжение и, как говорят, защищает от легкого ментального внушения или сглаза. Идеальный подарок для дамы сердца или… для собственной безопасности на сложных переговорах.