В тот момент, когда мы вошли, десятки взглядов, невидимых и острых, впились в нас. Вернее, в Лиру. Она шла рядом со мной, спокойная и невозмутимая, но ее неземная красота, ее царственная осанка, ее золотые глаза — все это действовало как ледокол, разрезающий застывшее море светского лицемерия. Я видел, как в зале — седовласые аристократы с тяжелыми родовыми перстнями, опасного вида дельцы с ледяными глазами — замирали, провожая ее взглядом.

К нам тут же бесшумно подошел распорядитель — худой, бледный человек в черном фраке, с лицом слуги, знающего слишком много тайн.

— Господин Зверев? — он едва заметно поклонился. — Ваш столик готов. Прошу за мной. И позвольте передать вам условия сегодняшнего вечера от господина Вольского.

Он повел нас к столику во втором ряду, откуда открывался хороший вид на сцену, где уже стоял аукционист у массивной трибуны.

— Господин Вольский просил извиниться, каталог лотов не был вам выслан заранее ввиду конфиденциальности некоторых позиций, — распорядитель говорил тихо, почти заговорщицки. — Ваш лот, «Слезы Африки», пойдет одним из первых. И еще одно условие от хозяина дома, — он сделал паузу. — В случае успешной продажи вашего лота, вы имеете право использовать до двадцати процентов от вырученной суммы на приобретение любого другого лота сегодняшнего вечера. Таковы правила для особых гостей.

Я кивнул, изображая полное понимание. Двадцать процентов… Вольский не просто допускал меня к игре, он повышал ставки, проверяя мою реакцию.

— Благодарю, — ровным голосом ответил я. — Учту.

Распорядитель снова поклонился и растворился в полумраке. Мы подошли к бару, и бармен, бросив один быстрый взгляд на Лиру, обслужил нас вне очереди, налив два бокала ледяного шампанского. Взяв бокалы, мы заняли позицию у высокой резной колонны, откуда открывался вид на весь зал и сцену.

И почти сразу я их увидел.

В центре небольшой, но влиятельной группы стоял Константин Вольский. Он что-то оживленно рассказывал, жестикулируя рукой. Рядом с ним, под руку, ослепительно улыбаясь, стояла Лиса. На ней было длинное, облегающее платье из темно-красного шелка с почти полностью открытой спиной. Ее рыжие волосы были уложены в высокую, сложную прическу, а на шее сверкало рубиновое колье, идеально гармонирующее с платьем. Она выглядела как королева, но я видел напряжение в линии ее плеч, неестественную яркость улыбки. Она играла свою роль.

В тот же миг она заметила меня. Наши взгляды встретились на долю секунды поверх голов. Она едва заметно кивнула. И, сказав что-то Вольскому, повела его в нашу сторону, словно случайно заметив знакомое лицо в толпе.