— И потом, — с надеждой добавила мама, — сейчас же можно это… сгладить.

— В электрическом кресле? — спросила Ида.

— Нет конечно! Но ведь есть безопасные способы.

— Ида, ты — внучка и дочь Магнуссенов. Подобной гадости просто неоткуда взяться.

— А если есть? Будет еще позорней, чем подработка в кордебалете?

— Детка, — мама протянула к ней дрожащие руки. — Я в этом совершенно не разбираюсь, но ведь если можно прекратить — давай прекратим?

«Забудем, и распрекрасно заживем дальше.»

— У бабушки Анны тоже был дар, — устало сказала Ида. — У твоей матери, папа. Она им пожертвовала ради мужа и детей. Подавила, а когда со мной всё началось — рассказала, как это было. Остались ее дневники и записи от врачей. Хотите, сделаем семейной традицией лишение магических способностей?

— Не смей так разговаривать!

— Да, папа.

Ида вышла из столовой. Дошла до своей комнаты, взяла чемодан. Вышла на лестничную площадку. Из столовой слышались приглушенные, но драматичные рыдания. Она осторожно закрыла дверь и пошла вниз.

Дождь лил вовсю, так что Ида промокла, только ступив на мостовую. Зато холодная вода в ботинках очень помогла прояснить мысли и быстро решить, куда идти дальше. Ее школьная подруга три месяца как вышла замуж и переехала в белостенный домик в тихом Альтхольме, два часа на поезде отсюда. Наверное, она бы Иду не прогнала, но приезжать без предупреждения в чужую семью и рассказывать всё снова не хотелось.

Зато Ида уже была у Эммы — та жила в женском пансионе рядом с вокзалом. Брали недорого, можно было столоваться, главное условие — никаких мужчин и тишина после девяти вечера.

Эмма совсем не удивилась, увидев Иду на пороге своей комнаты.

— Погода — ужас! — сообщила она. — Заходи, чулки можешь сразу кинуть на радиатор. Кстати, нас с тобой уволили.

Через десять минут Ида сидела на застеленной кровати (с ногами!), Эмма выдала ей халат в розах и птицах, а еще толстые шерстяные носки. Сама Эмма рылась в шкафу, приговаривая что-то про нужный размер.

— Девочки еще найдут что-то на первое время. Смотри, вот блузка хорошая! — на пол приземлилось что-то белое и кружевное. — С обувью беда, конечно, но решим. Слушай, может, нам какое-нибудь возмещение с них потребовать?

— За то, что я использовала магию на территории, где ей официально запрещено пользоваться? — нос все еще был заложен, но это была уже совсем не проблема. Других хватало.

— Ай, уволили и пусть дальше будут счастливы без нас, если смогут! Я что, всю жизнь хотела проработать в месте с такими сквозняками, таким обращением с работниками и такой Лёмерихой? И ты вряд ли.