Ник особо не лез не в свои дела. Ну, когда мог.

— Что-то случилось? — спросил он.

Фрекен («Ида» — вспомнил он) гневно посмотрела на него.

— Я в порядке! — сообщила она.

— Я не сомневаюсь. А там, откуда вы идёте, тоже всё в порядке?

— Допуск у меня есть! И он не имеет права…

— Что, опять Бендт? — сочувственно спросила проходившая мимо сотрудница, чуть постарше самой Иды. — Он со всеми так общается, не думай. Просто старый козёл.

— А вы его все терпите? — уточнил Ник. Сотрудница пожала плечами и пошла своей дорогой.

Ник повернулся, чтобы обнаружить, что фрекен Ида уже шагает туда, откуда только что появилась. Руки она сжала в кулаки. Он прибавил шаг, чтобы её догнать.

— Прекрасно справлюсь сама, спасибо, — сказала она, не глядя на него.

— Уверен в этом. Но вдруг этому Бендту понадобится помощь. Ладно вам, фрекен, я все же вас допрашивал, уже не чужие люди.

Она только фыркнула.

У входа в архив она ускорилась так, что Ник едва не получил по лбу распахнутой дверью.

— … поэтому прошу вас немедленно выдать мне необходимую документацию! — услышал он, подходя ближе. В голосе Иды прозвучали те самые особые нотки, он их помнил с детства. Все женщины так умели, когда их доводили до ручки. «Сложи уже поленницу, или никаких коньков на озере», «Задержимся еще на десять минут, мы позже начали урок из-за ваших игр», «Два доклада по начертательным заклинаниям к понедельнику за прогулы», «Ваш завтрак я сложила вместе с обедом, герр Хольст, доброго дня»…

Человек по ту сторону конторки, моргая, смотрел на Иду. Потом очень медленно развернулся, пошел к полкам.

Документы он выдал, что-то непрестанно ворча себе под нос. Ида Магнуссен вежливо поблагодарила и вышла с задранным носом. Эта пастушка обошлась бы и без посоха и без овчарки.

Ник решил задержаться.

Он подошел к конторке, оперся на нее. Как ни странно, этот самый Бендт не обратил на него никакого внимания. Продолжал бубнить, заламывая руки.

— … и я имею полное право изменить свою цену! — донеслось до Ника.

— Конечно, — согласился он. — Но все же, насчет вашей работы…

— Моя работа недоступна вашему пониманию! — взвизгнул Бендт. Он взмахнул рукой перед самым лицом Ника: так обычно дерутся — пытаются драться, — те, кто в жизни этого не делал.

Ник нахмурился. Можно быть какой угодно сволочью на работе, но не сумасшедшим же. Или сюда в архив уже много лет никто не заглядывает, отправляют только новеньких на съедение?

Он принюхался, зная, что выражение лица у него в этот момент очень неприятное, но что же поделать. Бендт снова замахал руками, но конторка мешала ему дотянуться, а обойти ее он почему-то не пытался.