— Где гарантия, что он не ускользнёт от вас в первом же порту и не появится здесь через год-другой? Я ещё дорожу своей свободой.

— Я тоже дорожу вами. Поэтому предлагаю оплату вашему доверенному человеку, который сопроводит гравёра до самого Асунсьона и сдаст с рук на руки нашим правоохранительным органам. А если будут ещё ценные специалисты уровня искусного гравёра, то за каждого предложение будет таким же.

— Это каких же специалистов вы рассчитываете в наших тюрьмах найти? — удивился маршал.

— Инженеров, металлургов, архитекторов, железнодорожников, корабелов, ювелиров, художников, фармацевтов и краснодеревщиков. Главное, чтобы это были настоящие мастера своего дела.

Маршал рассмеялся.

— У вас хороший аппетит, мистер Дебс. Все перечисленные вами категории людей крайне редко оказываются в тюрьмах. И того реже — на существенные сроки. Как правило, это бытовуха.

— В жизни всякое случается, — пожал плечами Солано. — И порой человеку достаточно угрозы сесть в тюрьму, чтобы он согласился уехать на чужбину. Меня любой вариант устроит.

Весёлость Робинсона улетучилась.

— Вы предлагаете самому создавать обстоятельства? Вы слишком наглы, молодой человек. Свободная воля человека, чистого перед законом, является для меня святыней.

— Значит, насчёт гравёра мы договорились? — тонко усмехнулся Солано.

Маршал сплюнул с досады.

— Чёрт с вами. Договорились. Полторы тысячи, и я вам его обеспечу. Но у меня нет никого, кто поехал бы с ним в Парагвай. Так что сами его караульте.

— Хорошо. Сами так сами.

Они ударили по рукам.

(2) Имя и присужденный срок наказания фальшивомонетчика реальны и взяты из филадельфийских газет именно того временного периода.

* * *

16 июня Эдгар По пришёл в дом Солано, как и обещал. Чуткий нюх попаданца уловил лёгкий аромат алкоголя, исходящий от гостя. Тот был взбудоражен и возбуждённо начал ходить из угла в угол гостиной.

— Я поражаюсь и восхищаюсь смелостью иезуитов! — начал он без особых предисловий. — Это не просто смелость — это дерзость Божественного разума. Они посмели сделать невозможное: они взяли душу человеческую — хаотичную, бунтующую, полную противоречий — и втиснули её в форму идеальной системы. Не жестокостью, не грубой силой, а логикой, доведённой до состояния священного закона. И я восхищаюсь этим, — По запнулся, подбирая слова, — как архитектор восхищается собором, построенным на краю пропасти. Масштаб их замысла — почти космический. Они создали не страну. Они создали вселенную в миниатюре — с одной центральной силой, с единственным источником истины, с чёткой орбитой для каждой души. Как лапласовская система, но перенесённая на землю.