— И чей же? — Гарибальди был весьма заинтригован.

— Ну, отчасти мой, — усмехнулся Солано.

— Не понимаю, — нахмурился капитан. — Вы что, какой-то принц?

«Дружище, для некоторых я вообще бог», — мысленно ответил Солано, но вслух сказал другое:

— Это флаг, так сказать, корпорации. А я — один из её соучредителей. Подозреваю, что корабль прибыл по мою душу. Так что сближаемся.

Ещё сорок минут манёвров и обмена сигналами — и вот оба корабля легли в дрейф. Незнакомец с надписью «ИНТИ» на борту полностью остановился, спустив паруса, а шхуна Гарибальди осторожно подвалила к его борту. Команда уругвайцев на всякий случай была готова к абордажу.

— Дон Симон! — заорал Солано. — Какими судьбами?

— Сеньор Солано! — послышалось в ответ. — Сердечно рад вас видеть! Сам господь направил вас к нам!

В Лиме Солано представлялся по имени, не упоминая фамилии. Личность Дебса была предназначена для легальной деятельности, поэтому старик её не знал. И теперь это снова вызвало недоумение при столкновении легенд.

— Парень, так ты Солано или Юджин? — усмехнулся Гарибальди.

— Смотря в какой стране проснусь, — отшутился Солано, внутренне морщась. Что-то в последнее время вся конспирация идёт «по бороде».

— Прозвище. Для своих, — буркнул он, и этого ответа итальянцу хватило.

Через кранцы суда сшвартовались борт к борту. Солано, Супно и Руми перепрыгнули на палубу незнакомого кораблика. Из полутора десятков экипажа пятеро оказались кечуа — те самые, что отправлялись в Калифорнию. Они сначала дружно поклонились Солано, а потом принялись по-дружески обниматься с Супно и Руми. Остальные смотрели с любопытством.

Солано тоже обнял Симона и шепнул:

— Называй меня мистер Дебс. Юджин Дебс.

Тот кивнул.

— У вас, наверное, много вопросов, мистер Дебс? Может, пройдём в каюту? — громко произнёс он и жестом указал на корму.

Солано, разумеется, согласился. Вопросы переполняли его и рвались наружу.

Через минуту он уже сидел в удобном кресле капитанской каюты и слушал соратника с растущим удивлением.

«Что творится! Кот из дому — мыши в пляс…»

Недооценил он авантюризм Патиньо. Солано оставалось только головой качать, выслушивая о лихих событиях, разворачивающихся в Перу. Согласно плану Долова, строительство международной организации в масштабах Южной Америки должно было быть плавным, неспешным и методичным. И всеобщее выступление новой силы должно было произойти в 1848 году, когда Европу охватит сокрушительный кризис. Вместо этого всё опять скатывалось к локальному бунту, лишённому любых перспектив.

А дон Симон рассказывал тем временем о том, как попал на Гуановые острова, о феерическом освобождении оттуда силами кечуа, Патиньо и силовой группы трактирщика из Кальяо — и о том, что было потом.