Когда все формальности были улажены, состоялся последний разговор с послом.

Хантер передал Солано пачку документов на его новое имя.

— Странное имя для бразильца, — прокомментировал он. — Карлос Маригелла. Это же итальянская фамилия, не так ли? (1)

— Да, мистер Хантер. Но что в этом удивительного? Люди иногда меняют место жительства.

— Не буду спорить, но разве вы владеете итальянским?

— Нон комэ мадрэ лингуа ма падронэджо, — улыбаясь, ответил Солано. И, увидев недоумение на лице американца, перевёл: — Не как родным, но владею.

Посол махнул рукой и потянулся к портфелю за другими бумагами.

— Здесь пачка писем для моих корреспондентов в США. Будьте любезны, разошлите их. Бо́льшая часть — в Нью-Йорк. Так что для вас это не составит особого труда.

Не сомневаясь, что его просьба будет выполнена, посол подвинул стопку писем.

— А вот главное письмо. Оно предназначено Мозесу Тейлору. Он мой партнёр, и быстро выкупит весь груз. В письме — торговая информация для Мозеса и мои рекомендации в ваш адрес. Не волнуйтесь, они очень положительные. Рекомендую подружиться с этим выдающимся человеком. Не прогадаете. Он умеет устраивать дела так, чтобы всем было выгодно.

Солано принял все письма и заверил, что немедленно отправит их адресатам.

— Что ж, — пожал ему руку на прощание посол. — Жду вас через пять месяцев. Как раз начнётся сезон, и без кофе вы из Рио не уедете. Я гарантирую.

(1) Имя «Карлос Маригелла» Долов выбрал в память о выдающемся бразильском революционере — авторе знаменитого учебника по методам городской герильи. Вдохновителе децентрализованной сетевой структуры, которую переняли как революционные группировки, так и религиозные фундаменталисты и террористы всех мастей. Очень спорная личность, но, несомненно, яркая. Его девиз: «Революционер существует для того, чтобы революция состоялась. Всё остальное — декорации».

* * *

Ветер наполнил паруса, и шхуна поползла на север, оставляя за кормой шумный Рио и хитрого североамериканского посла. Гружёная шхуна действительно шла не так, как полупустая при переходе из Монтевидео. Ван Любберс намеренно облегчил носовую часть, чтобы судно легче всходило на волну в случае шторма. Так что поведение кораблика показалось Солано странным.

Но, судя по спокойствию капитана и его команды, они не видели в этом ничего необычного, и Солано не стал их расспрашивать. Ему было о чём подумать.

Эти полмесяца в Рио он часами просиживал в посольстве США, где хранилась некоторая бессистемная подборка североамериканской прессы. Прочитать и осмыслить всё прочитанное за несколько дней было нереально. Поэтому Солано просто листал газеты, вглядываясь в страницы и полагаясь на феноменальную память.