– Сомневаюсь, – протянула Миша. Она перекинула через плечо светлые волосы и расстегнула куртку. – Но, как я давно говорю, благодаря Мире наука может рвануть вперед, нужно только исследовать ее мозг.

Арина прыснула, и ее косы зазмеились на плечах. Но я продолжала молчать, и они обе смотрели на меня со смесью недоверия и притворного ужаса.

– Миш, – Арина указала на меня, – она не огрызается, не посылает проклятия и за целых десять минут не предложила никакого дурацкого плана.

– Это пугает, – согласилась Миша и протянула руку, чтобы потрогать мой лоб. – Температуры нет.

– Какие вы идиотки, – не выдержала я.

Они расхохотались:

– Надо было делать ставки на то, сколько она продержится.

– Ну, рассказывай, – Арина подперла подбородок рукой, – что случилось в Швеции?

– Нечего рассказывать, – буркнула я. – Поездка как поездка. Лучше вы поделитесь новостями.

Мы сидели в нашей любимой кофейне, в которой всегда собирались втроем, чтобы посплетничать, обсудить личную жизнь и поболтать о всякой чепухе.

Солнце грело не по-апрельски тепло, и девчонки сняли куртки, подставляя свои лица ласковым лучам. Я не хотела ни расстегивать куртку, ни улыбаться, и тем более не рассказывать о том, как съездила в Швецию. Мы вернулись неделю назад, и до сих пор мне удавалось отбиваться от подруг, пока сегодня они не приехали и силой не заставили выйти из дома.

– Вечером ты идешь к нам, – сказала Миша, и ее взгляд мне не понравился. Слишком внимательный, подмечающий все: и красные глаза, и припухшие губы – результат недельных рыданий, и неряшливую кутикулу – я снова ее обдираю, и то, что я не выпускаю из рук телефон.

– Что? – не поняла я. – Куда? – мне было не до веселья, хотелось залезть под кровать и выть от боли весь оставшийся год.

– К нам домой, – пожала плечами Миша, – традиционная хоккейная вечеринка. Будут все.

Я встрепенулась: на секунду мне почудилось, что там будет и Роберт, ведь именно он стал приводить друзей и зависать с ними на полночи, но потом вспомнила, что он в Швеции и не появится, и снова поникла.

– Не знаю, – вяло протянула. – Не хочется. Мне столько нужно сделать – три курсовых написать.

Арина с Мишей переглянулись, и брови у обеих недоуменно выгнулись.

– Почему три? – спросила Арина. Она старалась скрыть тревогу, но у нее получалось плохо.

– Да обещала помочь курицам, которые со мной ездили. Сначала подумала, что повеселюсь так. Ну знаете, хотела ерунду какую-нибудь им туда вставить, чтобы и преподавателя рассмешить, и себя порадовать, но потом стало их жалко, – я потерла глаза.

– Мира, – теперь в голосе Миши зазвучала неприкрытая тревога, – тебя никогда и ничего не останавливало, если ты хотела повеселиться, даже мои просьбы, угрозы Роберта и…