Больше придумать я ничего не успел, потому что веки мои стали тяжелыми, и я провалился в сон.
Глава 14
Иногда мне снилось, что я встречаю отца на улице. Случайно. Замечаю его за стеклом в магазине, когда он выбирает себе одежду. И у меня перехватывает дыхание, я не могу вдохнуть, словно объем моих легких уменьшился, как сдутый шарик. Так же бывает, когда я вспоминаю, как Аня сказала мне, что я виновата в том, что отец нас бросил, – я не могу дышать, каждая молекула воздуха кажется острой, как цветок чертополоха, царапает меня изнутри, оставляя миллион мелких порезов.
Сейчас мне тоже не хватало воздуха, но отца в моем сне не было. Мне снилось, что я оказалась под обвалом, и куски бетона давят на мою грудь… Нет, не под обвалом, под толщей воды. Может быть, я превратилась в русалку и плыву в теплом, почти горячем океане? Он ласково омывает меня своими водами, перекатывая на гребнях волн. Но почему же тогда так тяжело дышать? Я попробовала вынырнуть на поверхность, повернуться и поменять позу, но что-то крепко меня держало.
Я испугалась. Вскрикнула. И проснулась. В глаза бросилась яркая полоска киновари над лесом в самом углу темного неба. Рассвет. Я зажмурила глаза и открыла снова; лес был так близко, только руку протяни, но я не чувствовала ни холода, ни ветра и не слышала никаких звуков. Мне было тепло, даже очень. Значит, я не в лесу. Повернула голову направо, чтобы осмотреться, и нос к носу столкнулась со спящим Робертом. Что происходит?!
И тут я вспомнила. Вспомнила все до мельчайшей подробности. И мне стало нехорошо. Или хорошо? Или… нет… Очень хорошо мне не было, не могло быть. Или… Так, все, стоп. «Мира, у тебя нормальные аналитические способности. Соберись», – сказала я себе и стала размышлять. Мы с Робертом вынуждены были ночевать в одной комнате с большой кроватью. Вечером я замерзла, а он предложил мне придвинуться ближе, чтобы согреться. Я сначала не поверила, что он серьезно. Ну не может же он из придурка превратиться в нормального так быстро? Или может? В общем, ладно. Так, он прижался ко мне, положил на меня руку, потом обвил ногами мои ноги, а потом стал поглаживать мои ладони. От этого воспоминания по моему позвоночнику пробежала дрожь. Приятная, черт возьми, дрожь. Я вспомнила, как боялась дышать, чтобы не спугнуть его. Я никогда в жизни ни с кем не была так близко, не считая Миши, но это не считается. Она моя подруга, я ее и голой видела. Тут другое. Я про парней. Никто никогда меня так не обнимал, не гладил мои пальцы и не утыкался мне в макушку. Я вспомнила, как Роберт зарылся носом мне в волосы, и как я чуть не растаяла от захлестнувшего меня чувства. Какого чувства – не могла определить, но, бесспорно, очень сильного. И сейчас я продолжала тонуть в его объятиях; его рука лежала у меня на груди, и от этой незнакомой тяжести я и проснулась.