Я закрыла глаза на секунду, а когда открыла, на мамином лице отпечаталась печаль.

– Но он все же бросил нас, – настаивала я, не желая принимать оправданий. – И мое рождение послужило триггером.

– Триггером послужила другая женщина, которой он увлекся, – просто сказала мама, – а не твое рождение. Ты тут совершенно ни при чем. Рано или поздно это все равно бы случилось, – она снова сделала глоток. – И ты знаешь, я его не виню, я его не любила и испытала облегчение, когда он принял решение разорвать отношения.

У меня в горле появилась горечь, то ли от того, что мама так и не познала любовь, то ли от того, что отец ушел к другой женщине и не вспомнил про своих детей.

– Но ведь были еще мы, – не выдержала я, – его дети. Он забыл про нас.

Мама закрыла глаза на секунду, выдохнула и выпалила, будто сказанные быстро, ее слова могли меньше ранить.

– Он не забыл.

– Что? – я даже привстала на стуле.

– Я заставила вас думать, что он забыл, – я потеряла дар речи. – Не показывала вам его письма и открытки, не дарила игрушки, которые он присылал ко дню рождения. А когда мы переехали в Москву, все концы ушли в воду сами собой.

– Но… почему? – я не могла поверить в то, что только что услышала.

– Наверное, моя гордость все же была уязвлена, – она помедлила, – в тот момент я не понимала, чего вас лишаю. Мне хотелось наказать его. А потом… потом я убедила себя, что для вас так будет лучше, меньше боли от осознания, что он живет с другими детьми.

Я обдумывала мамины слова, оглушенная ее признанием. Это меняло если не все, то многое. Мы молчали несколько минут, потом я сказала:

– У меня два вопроса.

Мама кивнула:

– Конечно, задавай.

– Аня и Маша знают?

Мама отрицательно покачала головой, но добавила:

– Похоже, что наступило время им все рассказать.

– И второй вопрос. Сохранилось ли что-то из того, что он присылал?

Мама сделала еще глоток, откусила от пирожка, который лежал рядом на тарелочке.

– Осталось три письма. Он прислал их десять лет назад, незадолго до того, как мы переехали в Москву. По письму для каждой дочери. Для вас, – она грустно улыбнулась. – Я знала, что этот момент когда-нибудь наступит, и мне придется рассказать вам правду, поэтому сохранила их.

Она встала и вышла из комнаты, оставив меня, раздавленную открывшейся правдой. Что ж, зато эта новость напрочь вытеснила из моей головы мысли о Роберте и нашем невозможном будущем.

Мама тихо вошла в кухню и протянула старый помятый конверт, на котором круглым почерком было выведено:

Розовой Мире,

г. Воронеж, ул. Ленина д. 110 кв. 31.

Чуть ниже был указан обратный адрес – письмо пришло из Мурманска.