Если со скаутом в этом сезоне не выгорит, то после летнего перерыва буду снова играть за «Кельнских пингвинов». Я поморщился. Не могу сказать, что в восторге от этой перспективы. Германия для меня оказалась одновременно плюсом и минусом. Я был очень рад поиграть в европейский хоккей, тем более, кажется, что уехать в НХЛ отсюда проще, но что-то не срослось. Я и сам не могу понять, что. Вроде и отношения с товарищами нормальные, и результативность хорошая, но тренер, кажется, не в восторге от моего характера. Я сам знаю, что упертый и с места меня не сдвинуть, что легко взрываюсь и теряю контроль, но я все время работаю над собой, чтобы держать в руках свою вспыльчивость. Может быть, все так неудачно сложилось, потому что в «Кельнских пингвинах» я оказался через полгода после смерти родителей… Не думаю, что это событие может быть таким весомым, но то, что после похорон я стал плохо спать, это факт, и он точно влияет на мою игру.

А еще это постоянное беспокойство о Мише. Сначала я думал, как она останется одна в Москве, потом переживал, что она начала встречаться с моим другом Максом. К тому же эта чертова Мира всегда рядом и могла сподвигнуть ее на что угодно.

Я вздохнул и закрыл глаза. Мира. Она всегда доводила меня до бешенства. Одно только упоминание ее имени срывало с цепи мой контроль, и я был готов взорваться. Честно, я даже пытался понять, что в ней вызывало такое раздражение. Ее взбалмошный характер? Или острый нос, который она так и норовила куда-нибудь засунуть? Однажды я заметил, как она подглядывает во время игры в приставку за моими друзьями, а когда она в прошлом году влетела в мою комнату, где я был приятно занят, думал, что убью ее. Про ее влияние на Мишу и говорить нечего. Не понимаю, как родители не хотели этого замечать и продолжали пускать ее. Хотя нет, однажды мама что-то такое сказала, что у Миры непростая ситуация дома, и она спит на кухне, потому что больше негде, поэтому она с радостью позволяла «девочке» ночевать у нас. А эта «девочка» вертела Мишей, как хотела: то утащит ее на крышу ночевать, то в Рязань укатят без спросу, один раз я нашел их в подвале, где Мишу укусила крыса. А вот Миру крысы не тронули: либо посчитали, что отравятся, почувствовав ее вкус, либо приняли ее за свою. Прибавить ко всему этому компоту полтора метра роста, лисьи черты лица и короткую стрижку, язвительный тон и ничем не подкрепленную самонадеянность – это просто страшная гремучая смесь.

Кроме того, я почти уверен, что она мне подсыпа́ла что-то в еду, потому что каждый раз, когда мы с Мишей ссорились, а у нас ночевала Мира, я не мог выйти из туалета. Доказательств, к сожалению, у меня не было, поэтому я не мог ничего ей предъявить. А вот теперь появилась возможность выбить из нее дурь – сразу, как только эта чокнутая засунула мою клюшку в мусорный бак.