– Давай помогу тебе идти, – промурлыкал Роберт над моим ухом и вцепился в руку.

Эрик, увидев, что Роберт взвалил мой рюкзак себе на плечо, благоразумно присоединился к своим друзьям. Мы пошли по тропинке дальше. Точнее, Роберт шел, а я ковыляла рядом, но он позволил мне опереться на его руку – уже неплохо. Телесный контакт, опять же.

– Что опять на тебя нашло? – его голос не предвещал ничего хорошего. – Кажется, у нас получилось общаться, не натыкаясь на острые углы. Зачем ты все портишь?

Я посмотрела на него в немом изумлении. Вот тебе и номер. Оказывается, я во всем виновата.

– Ты серьезно? Я порчу? Ты не выполняешь условия договора. Никто не верит, что мы пара.

Он остановился, развернул меня к себе. Я подняла подбородок и наткнулась на его взгляд. Под высоким весенним небом его голубые глаза казались светлее и прозрачнее, чем обычно. Их цвет был соткан из миллиона слоев и казался одновременно глубоким и легким, будто бы бессчетное количество шелковых кусков ткани сложили вместе и пропустили сквозь них солнечный луч. Я почему-то затаила дыхание и замерла, а ведь надо было локоны на палец крутить или губы кусать, но я не могла. Я просто смотрела в голубые универсумы, чувствуя, что тону в необъятной бесконечности, и не знала, смогу ли выбраться на поверхность.

– Так мы и не пара, – прошептал он мне.

Я моргнула. Еще раз. Почему стало неприятно во рту, словно я только что выпила отвар полыни?

– Но ты обещал, что будешь играть роль моего парня, – огрызнулась, – актер из тебя, видимо, не очень, если не то, что Станиславский, Эрик из Стокгольма не верит.

Роберт хмыкнул, глядя, как я упираю руки в бока. Потом неожиданно спросил, продолжая меня рассматривать:

– У тебя есть влажные салфетки?

– Что?

– Салфетки есть? – повторил он, скидывая рюкзаки с плеч. Я кивнула и вынула из кармана пачку, не понимая, как разговор от наших отношений перетек к средствам гигиены. Роберт вытащил салфетку и сказал:

– Закрой глаза.

– Что?

– С каких пор ты стала глуховата? Закрой глаза.

Я настолько оторопела от приказного тона, что зажмурилась изо всех сил.

– Да не хмурься ты так, расслабься, – добавил он и коснулся салфеткой моих глаз.

– Что ты делаешь? – взвизгнула я. Сейчас сотрет весь макияж. Но он не отвечал, продолжая тереть мое лицо. Его пальцы были горячими и грубыми, они царапали мою кожу мозолями, но почему-то это показалось мне… волнующим? Наконец он сказал:

– Готово. Так лучше. Пойдем, нужно догонять наших.

И он, легко закинув два рюкзака за плечо, приобнял меня одной рукой, чтобы я больше могла перенести на него свой вес. Идти оказалось легче, и мы стали догонять нашу группу.