Дерьмо, дерьмо, дерьмо . Мысли сразу переключаются на Эмери. После всего, что с ней произошло за последние несколько дней, надеюсь, она в порядке.

— Черт, ладно. Спасибо.

Теперь я сажусь окончательно, на секунду пытаясь прийти в себя. После невероятно изнурительной тренировки я спал как убитый. Сегодня болит каждая чертова мышца в моем теле, даже сильнее обычного. Я набираю номер мамы, и она отвечает после первого же гудка.

— Рид. Слава богу, — выдыхает она.

Я запускаю руку в волосы, все еще пытаясь окончательно проснуться.

— Да, мам, что стряслось? Все хорошо? На дворе глубокая ночь.

— Мне только что звонил твой отец.

При упоминании Роберта по спине пробегает холодок. Ни я, ни Эмери не видели его с моих восьми лет, и сказать, что это болезненная тема — ничего не сказать; обычно мы ее вообще не поднимаем. Понятия не имею, зачем ему понадобилось со мной связываться, тем более в чертовы четыре тридцать шесть утра.

— Зачем Роберт звонит тебе посреди ночи? — От одного его имени во рту становится горько.

— Я не знаю, милый, он не сказал. Говорит, ему необходимо поговорить с тобой. И очень просил, чтобы ты перезвонил как можно скорее.

— Это не имеет никакого смысла. Он никогда раньше не пытался выйти на связь. Что он вообще может сказать мне сейчас? Да и в принципе, мам?

Я слышу нерешительность в ее голосе.

— Милый, я без понятия. Знаю, что ты затаил на него сильную обиду, но чувствую, что что-то не так. Я долго прожила с ним в браке и поняла это по его голосу. Я не говорю, что ты обязан ему звонить, это решение полностью за тобой, но думаю, что это важно, иначе он не стал бы связываться со мной, чтобы выйти на тебя.

Я провожу ладонью по лицу, остатки сна окончательно улетучились, и теперь сердце колотится в груди, словно кувалда. Я не разговаривал с Робертом кучу лет. С самого детства. И все же боль от того, что он бросил и предал нас, до сих пор свежа. Мысль о разговоре с ним отзывается тяжелым предчувствием, завязывающимся узлом в желудке. Почему сейчас?

Что случилось такого, что повлекло за собой этот звонок? Тревога подступает к горлу, и кажется, что ее уже невозможно сглотнуть.

— Не знаю, смогу ли я поговорить с ним, мам, только не после всего. После того как он нас бросил.

— Я знаю, милый, я... я просто отчетливо услышала боль и панику в его голосе. Прошло много времени, но я его знаю.

Я вздыхаю, прерывисто втягивая воздух. Меньше всего я ожидал услышать подобное, когда набирал ее номер. Грудь сдавливает от беспокойства.

— Сбросишь мне его номер в смс? Я попробую. Один раз. Спасибо, мам.