Птенец вильнул головой и уставился на мальчишку правым глазом. Игоша вздрогнул и попятился.

— Он… правда смотрит на меня.

— Он благодарен. — Я почувствовал эмоции Руха через нашу связь. — Твой Дар ослабил цепи, которые держали его по ту сторону. Без тебя ритуал дался бы нам с Рухом куда большей кровью, и не факт, что всё завершилось бы так благостно.

После этих слов Рух будто бы по-человечески кивнул, а затем расправил крылья и уставился на них, будто оценивая.

Я же задумался о том, что делать дальше. Держать Руха взаперти нельзя — избыток энергии действительно может навредить неокрепшему телу. Сейчас он рискует сжечь себя изнутри.

— Полетай сначала здесь, — велел я, обведя рукой комнату. — Потолки высокие, места достаточно. Только постарайся ничего не поджечь.

Рух расправил крылья и оттолкнулся от пола.

Прыжок вышел неуклюжим. Рух качнулся в воздухе, едва не врезавшись в стену, но уже на втором взмахе крыльев его движения выровнялись.

А затем он вдруг исчез!

Игоша ойкнул от неожиданности. Да чего уж, я и сам на мгновение опешил, прежде чем Руна Ощущения показала, что Рух по-прежнему летает под потолком, оставляя за собой слабый шлейф жара.

Затем он снова стал видимым, и его присутствие я стал чувствовать более явно.

— Интересно… — задумчиво произнёс я. — Так вот какую магическую способность дало Пробуждающее яйцо нашему птенцу… Дар невидимости.

Рух так и продолжал мерцать, становясь то видимым, то невидимым. В какой-то момент перья полыхнули особенно ярко, словно он сбросил излишки энергии.

Мой крылатый друг в очередной раз исчез, я внимательно наблюдал за ним и отследил момент перехода. Перья Руха как будто впитали окружающий свет, а затем начали его отражать искажённым, показывая то, что находится позади птицы. Идеальная маскировка.

Скрипнула дверь, и Рух мгновенно стал видимым, приземлившись на перегонный стол и приняв максимально безобидный вид. Получилось у него не очень: птица размером чуть меньше голубя, покрытая огненными перьями, неприметной и безобидной не выглядела при всём желании.

В комнату вошёл Петрович с плетёной корзинкой в руках. Рядом с ним тяжело топал глиняно-каменный Мишка.

Увидев Руха, старик замер на полушаге.

— Это что за?.. — начал он.

За его спиной показался Святогор. Окинув взглядом комнату, птицу, всё ещё бледного Игошу и меня, командир гвардии громко присвистнул:

— Ничего себе ритуал.

— Это Рух, — представил я. — Мой давний соратник.

— Рух, — повторил Петрович, не отрывая от него взгляда. — Тот самый, из-за которого весь сыр-бор?

— Тот самый, — кивнул я.