— Это, типа, ты честный?

— Ты удивишься, насколько с людьми можно быть откровенным. Чем больше вам говоришь правды, тем сильнее вы верите, что это ложь.

— Я напрасно вытащила тебя из реки, — прошипела Осень.

Эй ухмыльнулся, глаза его стали узкими и почти совсем чёрными.

— Обожаю заставлять девушек жалеть о сделанном.

— Фу. Звучит мерзко. Почему ты хочешь, чтобы я так плохо о тебе думала?

Парень лёг во внезапно появившийся гамак, закинул руки за голову и принялся качаться.

— Жил-был людоед, — невозмутимо начал Эй. — Он обитал в страшном-престрашном замке посреди мёртвого леса на высокой-превысокой горе. И был вечно голоден, потому что ни один нормальный человек не попрётся на высокую-превысокую гору в мёртвый лес. Тогда людоед повесил на дороге, ведущей в его логово, табличку: «В замке людоеда нет. Чесна». Но никто всё равно не шёл. И людоед сидел и плакал. И тут к нему пришёл добрый волшебник…

— Ты, что ли?

— Вроде того. Добрый волшебник пожалел несчастного людоеда, взмахнул волшебной палочкой, и надпись на табличке изменилась. Теперь там было написано: «Запрещается идти по дороге! Запрещается проникать в мёртвый лес. Осторожно: в замке живёт людоед».

— И?

— Всё. С той поры людоед не голодал.

Он замолчал. Осень вздохнула. Мимо ехали машины, бежали люди. Дождило.

— И зачем ты мне рассказал эту дебильную сказку о людоеде?

— О добром волшебнике, вапчет. Ладно, вернёмся к нашим козлам. Итак, парнокопытному шестнадцать. А тебе ещё нет. И то, что уже разрешено рогатому, ты купить не сможешь…

— Перестань, — поморщилась Осень. — Не называй его так.

Туповатый юмор Эйя девочке не нравился, и всё же парень был добрым. Это сразу чувствовалось.

* * *

Увидев Леночку на прежнем месте, Вера дулась почти целый день. Сначала попыталась продавить своё мнение, напирая на статус партнёра, но Герман выразительно приподнял бровь и в упор посмотрел на неё. Они оба знали, что партнёрство — чистая формальность, условие, поставленное отцом Веры как обязательное для его участия в проекте.

— Видимо, опыт ничему тебя не научил, — прошипела обиженная девушка и хлопнула дверью.

Герман проигнорировал выпад. Он знал, что Вере нужно время, чтобы остыть и включить голову. Зато остаток рабочего дня прошёл крайне продуктивно. Обсудив все детали с Выборгом и в общих чертах накидав договор подряда, Герман отправил черновик юристам и выдохнул. И тут же дверь приоткрылась, на пороге замерла виноватая Вера. Как всегда, когда чувствовала свою неправоту, девушка смотрела куда-то в сторону и теребила поясок.

— Ты поедешь со мной на дачу?